Сладкое искушение

Разве ты не хочешь своего собственного малыша, Джулия?

Симона и Даниэле хихикали, когда Лулу и ее друг-пес перетягивали канат из-за длинной ветки.

— Я ничего не могу сделать.

Мансуэто коснулся моей руки.

— Кассио не рассердится, если ты забудешь принять таблетку и случайно забеременеешь. Ты молода, и у тебя много забот.

Я не могла поверить в то, что он предлагал.

— Нет, — твердо сказала я. — Я не стану так обманывать Кассио. Пожалуйста, никогда больше не просите меня о чем-то подобном. Пусть Кассио верит, что Даниэле и Симона принадлежат ему, если он этого хочет. Он их очень любит.

Мансуэто тяжело вздохнул.

— Неудивительно, что он без ума от тебя.

Даниэле заметил своего дедушку и бросился к нам, обхватив его своими крошечными ручками.

Мансуэто погладил Даниэле по головке.

— Ты быстро соображаешь, милое дитя.

Даниэле улыбнулся ему и начал рассказывать о Лулу и ее собачьих друзьях. Я встала и поймала Симону, которая дважды споткнулась, торопясь последовать за братом, и теперь плакала. Мансуэто посадил Даниэле к себе на колени и указал на датского дога. Я медленно вернулась к ним.

Симона лучезарно улыбнулась деду, и он с доброй улыбкой погладил ее по пухлой щечке. Он относился к ним, как к своим внукам.

Прежде чем он ушел домой, я застала его одного.

— Пожалуйста, пообещайте мне, что ничего не расскажете Даниэле и Симоне. Даниэле становится лучше. Он говорит. Он полюбил свой первый день в детском саду. Я не хочу, чтобы открылись старые раны, из-за того, что кровь для вас важнее всего остального.

— Ты должна помнить, с кем разговариваешь.

— Я не из тех, кто выказывает неуважение. Но я буду защищать этих детей, даже от их собственного дедушки, если понадобится.

Мансуэто издал хриплый смешок и похлопал меня по плечу."

"— Кассио счастливый мужчина, — он повернулся и захромал обратно к черному лимузину со своими телохранителями.

— Все в порядке? — поинтересовался Элия.

— Да.

Я надеялась, что убедила Мансуэто.

* * *Кассио работал допоздна, и я заснула рядом с Даниэле. Проснувшись после полуночи, я последовала за тонкой струйкой света вниз, в лаундж.

Кассио сидел в кресле перед камином со стаканом виски в руке, сдвинув брови и глядя на огонь. Его пиджак и галстук были небрежно брошены на второй стул. Он все еще был в жилете, но верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, как и манжеты. Он потер ладонью щетину, выглядя так, словно снимался в рекламе лосьона после бритья или виски.

— Ты задумался, — сказала я, входя в комнату.

— Вовсе нет.

Я заперла дверь. Кассио удивленно поднял брови, когда я направилась к нему.

— Да, это так. Ты слишком много беспокоишься.

Он покачал головой.

— Слишком много поводов для беспокойства.

— Поговори со мной об этом, — я остановилась перед ним.