Сладкий подарок для императора Теней

Сэр Мартин, век бы вас не видеть

Ребекка:Разумеется, я открыла окно. Мартин немного покрасовался, стоя на подоконнике. Каштановые кудри рассыпались по плечам, так как во время восхождения он потерял шнурок, скреплявший их в хвост.

Он по-прежнему пребывал в полной уверенности, что его шевелюра нравится дамам от восьми и до восьмидесяти. К добру или к худу, в последнее время я перестала относиться к их числу.

Волосы Клиффорда всегда считала его сильной стороной, но постепенно пришла к выводу, что у мужчины должны иметься и другие достоинства. Разумная мысль для девицы двадцати трех лет.

Мэри забралась под широкий пояс на моем платье, и из-за его высокой талии болталась где-то под грудью. Пускай так, потому что под юбки я ее не пустила; одна Всемилостивейшая знала, чего мне стоило спрятать на себе живую мышь.

После нескольких минут знакомства я могла бы сказать, что она помешана на еде, своих детишках и… каких угодно новостях. Последними наша округа — тут Вэл права — не богата. Мышь буквально жаждала знать, о чем я буду беседовать с молодым человеком."

"На словах она заявила, что обязана наблюдать за всем, что происходит со мной и вокруг меня.

Ее трескотню слышала я одна, и теперь она нагло хихикала, когда Мартин расписывал свои приключения по дороге к нашему дому: на него чуть не бросился дьявольски-черный бык с соседней фермы, и, убегая от него, он промочил ноги в луже размером с ров.

К тому же после ливня этой ночью, металл, по которому полз мой воздыхатель, обсох не до конца. Как и обвивавшие трубу вьюны с широкими листьями…

— Спроси у него, спроси, почем он припрятал за пазухой артефакт от падений и откуда у не очень убыточного эсквайра такая дорогая игрушка? — не унималась мышиха.

— Не почем, а зачем. Не убыточного, а зажиточного, — прошелестела я одними губами, пока всеми остальными частями лица пыталась изобразить радушие.

Наши семьи когда-то дружили. Мне и в голову не приходило быть жестокой по отношению к старому приятелю. Тем более что его ухаживания (без каких-либо последствий для девичьей чести) я принимала что-то около года. О них, правда, знала одна Дафна. Сама я взяла с Мартина слово держать взаимный интерес в тайне, пока мы оба не будем уверены в крепости этого чувства.

Я привычно выглянула из окна — третий этаж; от земли метров тринадцать или четырнадцать. И Мартин уже не первый раз попадает в мою комнату таким образом. Он читал мало, но все, что западало ему на ум из книг в серьезном твердом переплете, уже не вытравить. Наверное, из какого-то модного романа он почерпнул, что ползание по трубам — это дико романтично.

Он попробовал было меня обнять, обхватив сзади за талию. Я вывернулась, намеренно наступив ему на ногу и рассыпавшись в извинениях.

— Малыш, ты знаешь, кто я.. Я человек дела.