Сладкий хлеб мачехи

Протянув руку, нежно коснулась Вариной головы, провела ладонью по вьющейся гриве волос:

— Варенька, Варенька… Бедный, бедный ты мой ребенок…

— Здрасте, приехали! — удивленно дернулась под ее рукой Варя. — С какого перепугу я вдруг бедная-то?

— Да как тебе объяснить, Варенька… В общем, это не ты виновата, это мы с отцом тебя так воспитали… Наверное, просто любили мало. Это я, я виновата…"

"— Ой, да при чем тут ты? И не виновата ты вовсе… Все бы так своих детей любили, как ты меня! И вообще хватить тебе за меня переживать да убиваться! Ты же знаешь, я у тебя умная. И хитрая. Ничего, прорвемся, Бась…

— Ладно, пойдем спать, умная ты моя. Тебе завтра вставать рано.

— Ага, пойдем. А то я носом уже клюю.

Прокравшись гуськом в комнату, под аккомпанемент отрывистого храпа тети Дуни они тихо устроили себе постель на полу, тихо разделись, легли под одно одеяло. Вздохнув, Варя прошептала тоскливо:

— Вот и попробуй усни тут… Тетя спит как в трубу дует…

— А я, знаешь, уже привыкла как-то. Не замечаю даже… — прошелестела ей в ответ Бася, устраиваясь поудобнее на хилом матрасе.

Придвинувшись поближе к мачехе, Варя устроила голову у нее на плече, зашептала в самое ухо:

— Ой, Бась… Ты вот все ругаешь меня, ругаешь и не понимаешь даже, какая я сейчас счастливая… Бась, а ты моего папу любила? Только скажи честно? Любила?

Вздохнув, Бася выпростала руку из-под одеяла, молча погладила ее по голове.

— Ну? Любила или нет? Он, по-моему, тебя очень любил… И все время хотел что-то тебе доказать…

— Спи, горе ты мое. Психолог доморощенный. Спи.

— Мгм… Я уже почти сплю… А еще скажи — утро вечера мудренее. Не сказала еще…

— Да, именно так и есть. Утро вечера мудренее. Спи, Варюша…

Вскоре Варя действительно засопела тихо и ровно, обхватив ее шею руками. Потом вздрогнула во сне, пробормотала что-то, перевернулась на другой бок. Белая луна, чудом выкатившись из набрякших осенней моросью облаков, заглянула в окно, окатила тоской. Лучше бы подсказала чего, глупая. Как, как ей теперь быть-то? Как справиться с этой ненужной, взявшейся из далекого прошлого ревнивой болью, как выкинуть ее из сердца, чтобы не препятствовала поступать правильно и разумно, по-матерински? Конечно, по-матерински, а как же еще? Была бы жива настоящая Варина мать — как бы она поступила в этой ситуации? Наверняка оградила бы дочку от будущих и неминуемых разочарований… Вот и ей тоже надо — Варю оградить. Обязательно надо. Это ее долг, в конце концов. А собственную ревнивую боль надо просто-напросто отделить от Вариной проблемы, перевести в другую ипостась, в сокровенную, тайную.

А лучше всего — уничтожить ее как таковую. Напрочь и навсегда. Только как? Ладно, она утром решит — как… А сейчас спать надо. Уйди, луна, скройся за облаками.