Изгнанная жена дракона. Хозяйка лавки «Сладкие булочки»

Я возвращаюсь на улицу только для того, чтобы затащить внутрь меч Рейкена и свой топор.

Сейчас даже думать не хочу, куда все исчезли, и что будет утром, когда ко мне наверняка заявится стража. А она заявится: кровь перед входом не спрячешь.

Задвигаю засов, зажигаю свечу, чтобы осмотреть Рейкена и хотя бы попробовать остановить кровь. Распарываю ножом рубаху окончательно, освобождая рану.

Длинная, поактически через весь бок, оттого и кровотечение сильное. Края ровные, и это уже радует. Мгновенно кипячу и сразу же остужаю воду в миске, промываю рану и поливаю ее спиртом, что купила буквально недавно. Рейкен издает невнятный стон, я бурчу то ли себе, то ему, что надо немного потерпеть, все будет хорошо.

Перевязываю рану. Выдыхаю. Решаю до конца убрать с Рейкена окровавленную рубаху и…

…замечаю то, что выбивает из моих легких воздух, лишает меня слов и переворачивает мир вверх тормашками.

На тонкой цепочке на шее Рейкена висит кольцо. То самое кольцо, что я лично сняла со своего пальца и надела на палец Летиции в карете – кольцо Алтеи.

Глава 61

Как попало к Рейкену кольцо Алтеи?

В какой-то момент мне начинает казаться, что черты Рейкена расплываются. Вглядываюсь пристальнее. Да нет, с чего бы?

Если что и плывёт, то это моя несчастная голова.

Но при всём тумане в моём сознании одно я понимаю чётко: Рейкен не тот, за кого себя выдаёт.

Он не из культа. Он воин, а не плотник. Он меня охраняет и… он, видимо, за мной следит. Достаточно вспомнить, сколько дней он талантливо находит себе работу. Но по чьему поручению?

“Да что ты на него уставилась, – сердито спрашивает Мурик. – Какая сейчас разница? Главное, он на нашей стороне. А я перенервничал, между прочим, а когда я нервничаю, меня кормить надо”.

Кто о чём, а кот только о том, чтобы пожрать.

– Ты бы лучше Дэйра одного не оставлял.

“Я только что оттуда. Спит он, как и положено. А вот есть хочется”.

Поняв, что Мурик не отстанет, ещё раз оглядываю Рейкена и отправляюсь выполнять требование вконец оборзевшего кота. Наливаю ему в миску оставшейся с вечера мясной похлёбки и шиплю:

– Как поешь, бегом наверх. Ты там нужнее.

“Угу, – заявляет наглая кошачья морда. – Это чтобы я тебе не мешал тут Рейкеном любоваться?”

У меня появляется жгучее желание забыть, что Мурик не совсем обычный кот, и рявкнуть “Брысь!”

Но в это время с лавки, где лежит раненый, раздаётся стон, и я опрометью бросаюсь туда и застываю в очередной раз от шока.

Рейкен по-прежнему без сознания, только это уже… не Рейкен. Пока я препиралась с Муриком, что-то изменилось в его лице. И волосы…

Я ахаю и прикрываю ладошкой рот, удерживаясь от вскрика.

Почти сразу же с характерным негромким шлепком на стол приземлился Мурик.

“Вроде наш был блондином, – растерянно заявляет кот. – И волосы были короче”.