Игра не для слабых: Дорога на юг

В море нам оставалось провести считанные часы. А потом под нашими ногами появится долгожданная земная твердь.

— Он самый, — подтвердила магичка, — Мне кажется он нас… Недолюбливает что ли.

— Скорее уж воспринимает, как каких-то идиотов, — хмыкнул Альберт, продолжая следить за полётом чайки. Та спустилась уже совсем низко. Кружила буквально над его головой, косясь на колдуна чёрным шариком глаза.

— Он всех так воспринимает, — отмахнулся я, — Мы с Айлин в этом плане не исключение. Другое дело, что нам, учитывая наш возраст, наверняка делается какая-то скидка. Что же до запретного искусства… — я немного помолчал, вспоминая слова Вернона, — То, насколько мне известно, все запреты и ограничения были актуальны лишь во времена существования… совета или коллегии? Не помню, как оно у вас там называлось. А со времен падения все ограничения были естественным образом сняты, и каждый стал сам себе хозяином.

— К сожалению да, — кивнула Сюзанна, — Нам предстоит большая работа по систематизации и восстановлению порядка, когда мы воссоздадим нашу коллегию, — она немного помолчала, глядя на чайку, которая уже успела приземлиться на поручень, и теперь словно завороженная, смотрела на Альберта, — Вам, возможно, этого не понять, но некоторые искусства не просто так были запрещены.

— Так может, в этом дело, — хмыкнула Айлин, — Вы хотите ограничить его сферу деятельности, поэтому он негодует.

— Нет, не поэтому, — послышался со стороны нижней палубы голос Вернона. Некромант тоже неторопливо поднимался на полубак, — Они прекрасно знают по какой именно причине мне кажется вся эта затея с воссозданием коллегии и «порядка» полнейшим кретинизмом. И, хочется верить, что они сейчас поведают эту историю. Для полноты картины так сказать, — Вернон вскарабкался на палубу, тяжело выдохнул, и добавил, — Иначе расскажу я её я.

На мгновение над носом корабля воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь криками матросов и руганью капитана. Они перекладывали руль на правый борт, огибая длинную цепочку береговых рифов. Затем тяжелую пелену молчания, разрубил громкий и пронзительный крик чайки. Орала та самая, которая села на поручень, напротив Альберта. Орала и дёргала крыльями, но взлететь не могла. Одна из бусинок её чёрных глаз непрерывно смотрела на мага.

Тот же вытянул вперёд руку. Вытянул так, будто собирался её схватить. Но не коснулся. Замер на месте, словно статуя. От тела птицы к пальцам мага начали расти тонкие красные нити. Коснулись. Обволокли сухощавую руку чем-то отдалённо напоминающим тонкую, подвижную плёнку. И принялись впитываться в кожу, словно в губку. Маг закрыл глаза, блаженно улыбаясь. Чайка орала, дёргалась и усыхала прямо на наших глазах. Перья вылезали из кожи и сыпались на палубу.