Игра не для слабых: Дорога на юг

Так, теперь плеснуть на камни, чтоб пар погуще пошёл и… Ох мать… Как же мне этого не хватало…

Отскабливался я долго и тщательно. И даже не столько потому, что был грязный аки довольный жизнью свинтус — чтобы избавиться от пота и дорожной пыли хватило бы десятка минут, сколько ради самого процесса. Чёрт его знает, когда мне в следующий раз удастся полежать в полноценной купальне, так что надо ловить момент.

Цирюльник зашёл, когда я уже вылезал и заматывался полотенцем. Сухощавый, можно сказать даже тощий мужчина с острыми скулами, орлиным носом, и проседью уже проглядывавшей в густых бакенбардах. Одет он был неброско. Кожаный передник, серая рубаха и тёмные штаны. Под мышкой — кожаный свёрток с инструментом. Бритвы, ножницы, щипчики и прочая дребедень, предназначение которой для меня оставалось неясным.

— Как будем брить? — цирюльник сразу решил перейти к делу. Мой полуголый вид его ни капли не смутил.

— Бороду оставить, но подстричь коротко. Волосы коротко, но не слишком, — бросил я, усаживаясь на небольшой табурет напротив зеркала, — И прошу, без горшков и прочей дребедени.

Цирюльник промолчал. Лишь смерил меня выразительным взглядом, в котором отчётливо читалось: «За кого ты меня принимаешь?» и взялся за работу. Я просто сидел и стараться ему не мешать. В конце-концов, если уж кто и мог сделать что-то более-менее приличное из остатков моего лица, так это мастер своего дела.

Работа заняла немного времени. Ножницы и бритва так и плясали у него в руках. Пол же быстро покрылся локонами отрезанных волос. Наконец, он закончил, многозначительно хмыкнул, осматривая своё творение. Сложил бритву и засобирался к выходу. Вот только для меня это был ещё не конец.

— Прошу прощения, но можете пока оставить инструмент? — спросил я, поднимаясь со стула и поправляя сползшее полотенце, — Мне не помешало бы убрать волосы… В других местах.

Он непонимающе посмотрел на меня. Потом на бритву в своей руке. Затем снова на меня, но уже, как на идиота. А после — в нескольких фразах объяснил, почему не стоит этого делать бритвой. Красочно, ярко и весьма доходчиво. Было там и про отрезанное мужское естество, и про безнадёжно испорченный вечер, и про то, что голова нужна не только для того, чтоб в неё есть.

Но затем он немного смягчился, сунул мне в руки увесистый тёмно-коричневый комок, собрал инструмент и вышел наружу. Вещество, из которого состояло решение моих проблем отдалённо напоминало, то ли липкий воск, то ли начавший застывать кусок смолы. Я догадывался, что с этой штукой надо делать. И это мне очень не нравилось. Но, как говорил один, небезызвестный персонаж, сбрасывая ребёнка с башни: «Чего ни сделаешь ради любви!»

Следующие пятнадцать минут превратились в натуральную пытку.