Игра не для слабых: Дорога на юг

Прошу прощения, — толстяк шумно выдохнул снова отёр со лба пот, — Кажется я начинаю походить на ещё одного проповедника.

— Есть немного, — хмыкнул я, и, немного подумав спросил, — А ты сам то веришь во всё то, что сейчас рассказал?

Чиновник снова надолго задумался. Судя по его озадаченному выражению лица он, похоже, никогда не задавал себе этот вопрос.

Мы свернули с главной улочки, углубляясь в городские кварталы. Домики тут были выстроены довольно тесно и липли один к другому. Фонарей не было, однако света, льющегося из их окон хватало, чтоб разобрать куда идти. Прохожих уже почти не попадалось. Остались лишь патрули стражников. Их лампадки то и дело мелькали в тесных боковых проулках. Где-то вдали завыл пёс. То ли от ночного холода, окутавшего город, то ли от того, что нерадивый хозяин не предложил ему пожрать. Хмарь, застилавшая небосвод понемногу начала расступаться. Сквозь её дымку стало видно проблески первых звёзд.

— Честно признаюсь, не знаю, — наконец ответил толстяк, — В одном Альрейн прав. Настают тёмные времена. Королевство разваливается. Лорды вцепились друг-другу в глотки. Церковь погрязла в интригах и борьбе за власть. С юга и севера наступают враги. Выхода у нас ровно два. Объединиться и выстоять, пускай даже под сенью веры. Или погрязнуть в распрях и быть перебитыми поодиночке. Что же касается остального… — чиновник ненадолго замолчал, собираясь с мыслями, — Я слишком мало знаю, чтобы об этом судить. Но вот Альрейн… Он вполне может оказаться пророком.

— Ага, — ухмыльнулся я, и не смог отказать себе в удовольствии высказать собственную точку зрения, — Или же безумцем, который поверил в собственные бредни.

Чиновник ничего не ответил. Лишь многозначительно хмыкнул, свернул за угол и указал рукой в конец улицы. Туда, где из ворот постоялого двора стража выводила пёструю, недовольно гудящую толпу.

— Ну вот мы и на месте, — сказал он, давая понять, что разговор окончен.

Глава 15

«Arbeit macht frei»

Когда наш караван добрался высокого каменного забора, огораживавшего территорию постоялого двора, тоненький ручеёк заспанных постояльцев, подгоняемых окриками нескольких стражников, всё ещё вытекал из его ворот. На нас люди смотрели косо. Иногда со стороны их пёстрой толпы долетали ругательства и проклятия. Громче всех возмущались купцы, один за другим выводившие тесную улочку тяжелые, нагруженные товаром возы. Они наверняка рассчитывали, что если встанут в городской черте, то смогут прийти на рынок первыми и занять лучшие места. А теперь их переселяли за стену. Туда, где придётся каждый раз ждать, когда утренняя стража соизволит открыть ворота города для гостей. О лучших местах теперь можно было забыть. Хорошо если по краям базарной площади они останутся.