Слабость Берсерка

— Я буду целовать каждую твою родинку, каждую впадинку твоего тела, — горячо шептал он, и его слова смущали меня и сводили с ума даже сильнее, чем прикосновения.

А потом он опустился передо мной на колени, проникая ладонями под юбку скромного шерстяного платья, хватая за ягодицы, укрытые тряпками, которыми я пыталась прикрыть самое сокровенное.

— Что за… — он умело просунул руку под ткань, впиваясь в кожу, в ягодицы, притягивая ближе к себе, и мне самой захотелось схватить его в ответ.

Вцепиться в его волосы, впиться в плечи, оставить следы — чтобы другие видели! Откуда это во мне?

Ощущения были такие, будто я попала в водоворот, который засасывал, кружил, затягивал… но это было ничем по сравнению с тем, что произошло, когда раскалённый язык прошёлся по внутренней стороне моих бёдер.

Меня выгнуло, подбросило, а Иво, увидев мою реакцию, только жарко прошептал:

— Да, вот так, девочка моя… сожру тебя, — хрипло сказал он, покусывая мои бёдра, стягивая ткань, притягивая меня ещё ближе — туда, где уже всё давно горело.

— Нет! — Увидев его темноволосую голову между моих ног, я словно очнулась — совсем немного, всё ещё чувствуя, как внутри всё сжимается в безумный узел, как горит моё лоно там, где Иво находился почти вплотную.

Всё, что происходило сейчас, казалось дикостью, но я почти не могла дышать, не могла думать — словно мой разум отказал.

— Тшш… — Увидев, насколько быстро и взволнованно я дышу, он поднялся и теми же влажными губами, что совсем недавно были между моих ног, поцеловал меня.

Держал крепко, прижимал к стене, прижимался ко мне всем телом, позволяя почувствовать, насколько сильно он возбуждён.

— Я хотел бы, чтобы ты сидела прямо у меня на лице, как наездница, чтобы объезжала меня, часами, но думаю, для тебя это слишком рано, — произнес он тяжело дыша.

В этот момент его пальцы оказались прямо в моих влажных складках, делая то, чего я раньше не знала. Чего даже не могла представить.

Горячо, больно, приятно, невозмножно! Все это было слишком.

Один из пальцев коснулся бугорка — и от сладкой боли, от того, как всё внутри сжалось, я вновь всхлипнула.

А он продолжал — двигался умело, знающе, играл моим телом, заставляя вставать на носочки от напряжения, что прошивало конечности, грудь, от которого горело всё тело.

— Да… вот так… какая же ты… — Он неожиданно сильно укусил меня за шею — и этого оказалось достаточно, чтобы узел, сжимавшийся всё это время внутри меня, взорвался.

Отрезая от мира, погружая в бессознание, заставляя бессвязно бормотать.

Мне захотелось упасть на пол — от бессилия, от того, как меня мелко трясло, от того, что казалось, будто исчезли все кости в теле.

— Я чувствую запах твоих соков. Чувствую тебя — даже сейчас. Знала бы ты, насколько одуряющий этот запах. Лучший на свете.