Слабость Берсерка

Но стоило коснуться кончиками пальцев горячей, гладкой кожи — как прежние мысли отступили, сменяясь новым, незнакомым волнением.

В местах, которых я касалась, тело гиганта каменело, мышцы замирали и чуть двигались под моими ладонями. Но он не нападал. Жёлтый глаз продолжал наблюдать, и в этом взгляде не чувствовалось агрессии.

Скорее — мольба.

— Вот, — лекарь протянул мне кувшин с водой. — Нужно снять старые тряпки и промыть рану.

* * *Когда я закончила, руки тряслись. И вовсе не от вида страшной раны, которую я сама ему нанесла, и не от того, что мне пришлось зашивать живую плоть.

А от его взгляда — плотного, напряжённого, цепкого. Он не отрывался от меня всё это время. Иво молчал, не издавая ни звука, даже не морщась, хотя я знала, догадывалась, как сильно ему больно.

Он зло зарычал только тогда, когда я попыталась уйти, и тут же рванулся вперёд.

— Нет, лежите! — рявкнул Касон, и в голосе его прозвучал страх. — Ора, не двигайся! Оставайся здесь. Это первый успех за много часов!"

"Так я и осталась одна с гигантом — тем, кто всего несколько часов назад пытался меня принудить, а теперь отказывался принимать помощь от кого-либо, кроме меня.

Сначала я просто сидела в углу, на шкуре, наслаждаясь первыми минутами покоя после безумия последней недели. А потом — о чудо! — мне принесли еду и немного воды.

— Оботри щиколотки. Там остались следы от цепи, — сказал лекарь по имени Артур.

Надо же, я и забыла про эти раны — те самые, что остались тогда, когда я пыталась сбежать от гиганта.

Спокойствием шатра, теплом шкуры и тихими переговорами за его стенами я наслаждалась недолго — в какой-то момент херсир Иво застонал и заметался на постели. Я тут же вскочила к нему, только потом осознав, что…

Я не боялась его в этот момент. Наоборот, он был в полной моей власти.

Гигант горел. Огромное тело с литыми мускулами блестело в колеблющемся свете костра, проникавшем через раскрытый вход в шатёр.

А я… поняла, что не могу отвести взгляда от капелек пота на его открытой коже. Шкура соскользнула вбок, и грудь херсира оказалась полностью обнажена. Одна из капель зависла у самого основания тёмного, плотного соска.

Иво вновь застонал, окончательно откидывая шкуру в сторону — его словно жгло изнутри. Вздохнув, я потянулась к ведру с холодной водой и тряпками. Повязки вокруг раны тревожно натянулись, и я испугалась, что всё лечение может пойти насмарку. Артур, тот лекарь, предупреждал, что такое возможно, хоть и уверял, что херсир быстро пойдёт на поправку.

Как же коварен оказался Касон! Всего несколько часов назад я до дрожи боялась этого великана — а теперь чувствовала ответственность за его жизнь. И если он не оправится и не сможет заступиться за меня, что тогда?

В конце концов это главный военачальник и ближайший друг самого короля.