Слабая герцогиня. 10 способов унизить невесту (СИ)

— Я понял, дио Лур Хаиш. Благодарю вас. Что я слышу? Он знает вежливые слова? Да неужели! Не вижу больше смысла разлёживаться, поэтому начинаю подниматься.

Дио Зейн-Малик и граф шагают ко мне одновременно и наталкиваются друг на друга. Пока они извиняются, лекарь, придерживая меня под локоть, помогает сесть, а затем и встать на ноги.

— Не торопитесь, ваша светлость. Побольше отдыхайте в ближайшие дни и проводите время на свежем воздухе.

— Спасибо, — с искренней благодарностью улыбаюсь дио Лур Хаишу. Приятно ощутить заботу в такой поганой ситуации.

— Всего доброго, герцогиня. Берегите свою прелестную головку.

— Я провожу вас до экипажа, ваша светлость, — инициативу перехватывает дио Зейн-Малик, позволяя мне придерживаться за его твёрдую, согнутую в локте руку.

На графа я так и не смотрю.

Ещё выходя из неприметной комнатки возле парадной бальной залы, заставляю себя распрямить плечи и держать голову выше. Не хочу, чтобы случайные свидетели видели меня подавленной.

Располагаюсь на мягком просторном сидении и тепло благодарю дио Зейн-Малика. Кучер трогает, и я с наслаждением откидываю голову на спинку диванчика.

Как хорошо, что у графа такая удобная и просторная карета. Было бы совсем отлично, если бы и его самого внутри не оказалось. Прикрываю глаза и представляю, что еду одна.

Отвечать не хочется, хочется сделать вид, что меня здесь нет. Но кожей ощущаю его пристальный взгляд.

— Не стоит, граф. Нас всё равно никто не слышит, — отнимать голову от мягкой спинки сидения тоже не хочется. Я и не отнимаю, даже глазки оставляю закрытыми.

— Зачем отправила ко мне Зейн-Малика, если действительно плохо себя чувствовала?

— Мы уже обсуждали это, помните? Неужели так сложно принять, что мир не крутится вокруг вас? Мне всё равно, с кем вы общаетесь и с кем танцуете.

— Лгунья… — тихо и неуверенно.

Если бы мои глаза были открыты, то я непременно бы их закатила.

— Вы это уже говорили и до сих пор должны мне извинение. Впрочем, можете оставить извинение себе. Оно меня тоже не интересует.

— И снова ложь… — пауза, и почти шёпотом: — иначе бы ничего этого не было…

Делаю над собой усилие и отрываю голову от мягкой спинки сидения, чтобы таки посмотреть ему в глаза, но наблюдаю лишь его до безобразия безупречный профиль:

— Объясните, граф, чего вы добиваетесь?

— Чтобы ты сказала Его Величеству, что отказываешься от помолвки.

— Что? — он разворачивается ко мне всем телом и смотрит так, словно не доверяет ни своим глазам, ни своему слуху.

— Я скажу Его Величеству, что отказываюсь от помолвки, — смотрю в глаза и медленно произношу каждое слово, чтобы у него не возникло подозрений в слуховых галлюцинациях. — Это всё?

Его “всё” звучит совсем неуверенно.