Сквозное. Навылет

Денис удобней сел, так, что теперь еще и ее бедра своими ногами обхватывал.

— И о чем ты думаешь с таким выражением ужаса в глазах? Воображаешь, что я тебя расчленять собираюсь?

Абсурдность данного заявления и… наверное, больше всего ироничный тон Дениса заставили Талу фыркнуть, хотя страх никуда не исчез. Как и смесь других эмоций, которые нынче ей самой, по ощущениям, свалку напоминали!

— Я ничего не понимаю! — призналась честно, но вроде хоть вдохнуть сумев… Да и как тут лукавить, когда и отвернуться не позволяют? — Да, я отдаю себе отчет, что преступила все грани, взяв твои деньги, и ты вправе ожидать…

— Ты преступила все грани разумного, когда ничего мне не сказала, Тала! — рявкнул внезапно Шуст, легко пальцы на ее щеках сжав, словно требовал, чтобы замолчала.

Что-то она не успевала за сменой его настроения.

— Почему, дьявол тебя раздери, я ничего о твоем состоянии не знал?!

Ристи за дверью вновь принялся суетливо тявкать, но не походило на то, что ее готовы отпустить, чтобы утихомирить щенка. А Денис вновь шумно, с усилием вдохнул, даже веки чуть прикрыв, пряча от нее бушующий кобальтовым пламенем взгляд, словно… Пытался сам успокоиться?

— А когда мне тебе сказать было про рак? — вроде рассудочно постаралась найти аргументы. Не убивают на месте же. — Когда ты меня шампанским поил или на второй этаж клуба вел, обираясь сексом заняться?! Я не спец в чувственности, но это все настроение любому мужчине сбило бы, нет?! — неожиданно возмущение, вперемешку с раздражением, накрыло и ее.

Как заразилась от Дениса. Рявкнула (ну, насколько могла) этим своим сиплым голосом в ответ!

— Или потом, когда ты меня чуть в кабинете своем не придушил за бумажки?! Или когда охрану приставил… На третий день знакомства! Я тебя вообще понять не могла, Денис! — черт, это снова звучало упреком. Но… Талу понесло. — Да что там я?! Тебя Света понять не могла, а она в разы больше моего в отношениях содержанок и покровителей разбирается…

— Ты не была содержанкой никогда, мля! — ой, кажется, Шусту не нравилось, когда при нем кричали. Лицо закаменело просто! Напряженные мышцы словно кожу прорезали.

Но… сейчас остановиться была не в силах. Ее на ошметки рвало все, что внутри болело и кровоточило, телепало.

— О чем ты?! Я прекрасно помню уже, как все началось, не надо лукавить! А мы оба взрослые, и все понимаем. И, может, я не особо разбираюсь во всех этих правилах такой жизни, но и не дура же! И в состоянии понять, что ты меня с первой минуты не за красивые глаза шампанским спаивал или потому, что хотел в четыре руки на пианино сыграть для эстетического удовольствия! — теперь… рявкнула Тала.

Что хриплая ворона каркнула, конечно.