Сквозное. Навылет

Да и те самые толпы, от которых ее пытались уберечь и врачи, и муж… Казалось неразумным куда-то выбираться в самую людную ночь в году.

К тому же, сам Денис, чудилось, не горел желанием или потребностью передвигаться за пределы их дома и участка. Собственно, складывалось ощущение, что он вовсе теперь не видит смысла никуда выходить, обосновавшись в спальне… Ну и в кухню наведывались время от времени.

Еду им доставляли из ресторана каждый день всю эту неделю, Денис так, в принципе, привык жить, как Тала поняла. Раз в неделю, когда их не было в доме, охрана привозила кого-то для уборки, как вчера сделали. Очень удобно, конечно, ни о чем думать не нужно. А уж когда и не хочется ничего, кроме как целиком во внимании мужа раствориться, вообще, спасение! Так что и к празднику дом и холодильник были готовы и наполнены деликатесами."

"А вот Тала не особо подготовилась, не досидела и до полуночи, уснула в крепких объятиях мужа. Слишком уютной обстановка была: тепло от камина, приглушенный свет от свечей, которые привезли по ее заказу, мерцающая огоньками елка и гора мандарин в красивой вазе… Не то чтобы настолько необходимая, конечно, но ведь традиция…

Собственно, застолья у них тоже, как такового, не было. Поужинали, как обычно, а потом сидели у своего излюбленного камина с шампанским в бокалах и теми самыми мандаринами. Нельзя сказать, что Тале алкоголя хотелось, но Денис заверил, что это шампанское ей очень нравилось. И, попробовав, не могла не согласиться — вино вкусное, но она и без того хмелела, просто от компании мужа, от его внимания.

А тридцать первого они действительно ни на мгновение не расставались, начиная с утреннего душа, который все также вместе принимали, потому как и спорить не о чем, с помощью Дениса ей было куда проще справиться с этим всем, банально голову помыть. Правда, с момента вчерашнего вечера, когда муж целиком отпустил себя… им особо и не до аккуратности стало, особенно в душе, уж больно искушение сильное.

Однако Денис сумел не допустить намокания повязки, ну и шрам ее обрабатывал по плану. А еще они гуляли много, и Тала вдруг вспомнила, как в детстве мечтала о собаке, но родители были против: все заняты чересчур, некому оказалось бы нормально за питомцем следить.

После они несколько часов просидели в ее «кабинете», потому что от переполнявшего Талу счастья сильнее обычного играть хотелось. Тут на нее и накатила очередная порция неявных ассоциаций:

— Ты играл со мной?.. — чуть недоверчиво выдохнув, замерла на середине мелодии, оборвав музыку. Обернулась к мужу, сидевшему за столом, который вроде как ее рабочим считался. Хотя что у Талы за работа? — На пианино?.. — нахмурилась, не в состоянии удержать эту картину в памяти, до боли в висках напряглась, но та все равно ускользала.