Сквозь огонь

Гениальный лучник вроде Машега еще может попробовать попасть, например, в ступню. Или в щелочку между шлемом и краем щита…

– Уходят, – сообщил Машег, пославший очередную пару стрел. – Вижу, там лошадка в поводе запуталась. Пойду приберу. Кочень, весло!

Перемахнул через борт на подставленный «мостик», удерживаемый четырьмя крепкими руками, пробежал несколько шагов по стеблю весла и спрыгнул на влажный песок.

– Убрать весла! – скомандовал Дерруд, и команда «Хродгейра» начала готовиться к высадке.

Им всем предстоял долгий, тяжелый и неинтересный бурлацкий труд. Сергей даже не сомневался: не меньше половины его бойцов предпочли бы ему хорошую драку. Особенно молодежь, уже привыкшая к тому, что почти все их битвы под началом Вартислава обходятся без потерь.

Но волок есть волок. Никуда не денешься. А впереди еще три. И только у одного стоит крепость, в которой имеется гарнизон и, главное, тягловый скот. А от здешнего поселения остались лишь развалины. Копченым волоцкий доход не нужен. Они работать не любят. Они любят убивать.

Поэтому те, кто хочет выжить, должны научиться убивать лучше степных разбойников. И, может быть, тогда здесь встанет городок. И земля, которая здесь ничуть не хуже, чем в византийской Фракии, будет растить не дикую траву, а пшеницу.

Но это случится очень нескоро. А пока надо навалиться грудью на ременную петлю и под бодрые выкрики: «Пошел! Пошел!» тянуть по скрипящим каткам многотонную махину драккара. И радоваться, что это всего лишь драккар, а не трехпалубный имперский дромон.

Правда, кому тянуть «Хродгейр», нашлось и без Сергея. Из его людей в «Эй, ухнем» поиграли только четверо. Да и то по собственной инициативе. В хузарском караване бурлаков хватало. А вот воинов было маловато. Опять-таки освобожденные купцы охотно впряглись помогать. Вот кто был счастлив до недержания. Угодить в плен к копченым – лютая участь.

Но радовались не все. Один из спасенных купцов сидел на земле и плакал. А два часа назад предлагал Ререху все, что у него было припрятано, а потому не отнято печенегами. Три гривны серебром, если варяги догонят степняков и спасут его дочь.

– Пригода, Пригода ее зовут! Беленькая сама, глаза васильковые!

– Человек, – сказал ему Ререх. – Оглянись. Ты думаешь, что мы поставим корабли на колеса и помчим по степи под парусом?

Купец сник. Сообразил, что четверых пойманных Машегом лошадок маловато для погони. Тогда он сел на траву и заплакал.

Ререху было жаль девку. А вот ее отца – нет. Знал же, куда идет. Зачем взял с собой дочь?

Те, кто прошел сквозь огонь

Праздник Солнцеворота отметили в Родне. До Киева оставалось не так уж далеко, чуть больше сотни километров, но командование соединенного отряда с полного одобрения дружинников и хирдманов решило: остановимся здесь.