Маэстрине некогда скучать (СИ)

А тут и не выругаться толком на местном языке. А хотя-я-я… Мариэлла Монкар девочка хорошая, дворянка, интеллигентная умница, но ругаться она наверняка не умела. А значит, не умею по-местному и я. А это мысль! Надо зажать парней-пятикурсников и взять пару уроков. Вот они офигеют!

От этих размышлений у меня поднялось настроение. Я высморкалась в остатки носового платочка, ему терять уже нечего, и, подхихикивая, начала мерить шагами свою камеру, чтобы не околеть от холода.

И так я увлеклась своими мыслями и смехом, что не услышала, как меня пришли спасать.

— Маэстрина… Маэстрина… — звали меня шепотом.

Я подпрыгнула на месте и принялась оглядываться, ища источник звука. Точно не от двери, толстой, деревянной, обитой железом и, само собой, запертой.

— Я здесь! — в пространство отозвалась я. — Вы где?

— Маэстрина! Это вы? — обрадовался мой невидимый собеседник и тут же на кого-то зашипел: — Да не толкайся ты! Щель маленькая.

— Ребята, это вы? А кто именно?

— Маэстрина, нас тут несколько человек. Но мы вас не можем через дверь вытащить. Там ловушки. Вы в порядке?

— Замерзла зверски! Хочу есть, пить и нецензурно ругаться. Ну и выйти наружу, конечно.

Мои спасители захихикали, потом кто-то сдавленно признался мне в любви:

— Маэстрина, мы вас обожаем!

Я фыркнула и улыбнулась. Себя я тоже обожаю, что уж там. Я клевая, хотя и вредная.

— Вы там мою крысу не обидели? — всполошилась я вдруг. — Смотрите мне там!

— Нет, что вы. Мы только немножко повизжали, — ответила в этот раз девушка. По голосу не поняла, кто именно. — Мы к вам ее сейчас отправим с эликсиром бодрости. И будем вас вытаскивать.

— Ребята, а может, позвать кого-то? Ректора? Преподавателей?

— Ой, маэстрина-а-а… У нас тут такое творится… Мы вас сейчас вытащим и все расскажем.

С минуту они возились, переговаривались, а я все никак не могла понять, откуда доносятся голоса. То ли сверху, то ли из угла.

Потом из неприметной щели в углу под потолком, цокая коготками, выбралась Анфиска. Шустро перепрыгивая по неровностям каменной кладки, она как альпинистка спустилась на пол.

— Ты ж моя хорошая! — обрадовалась я и медленно, чтобы не напугать, опустилась на корточки, протянула руку.

Гостья помедлила, принюхиваясь и осматриваясь, а потом потрусила ко мне. Руку проигнорировала, но по юбке вскарабкалась мне на колени. Я сжала зубы, чтобы не пискнуть, хотя все равно приятного мало, когда по тебе ползет крыса подвальная. Хотя вроде и подружка твоя уже.

Забравшись, она удовлетворенно вздохнула и встала столбиком. А я увидела, что у нее под мышками передних лапок аккуратно примотана кружевной полоской крохотная капсула, завернутая в бумажку.