Ненавижу. Скучаю. Люблю

— Мне идет? — Антон повернулся, расправив волосы под маской.

— Я бы отдался в первую ночь, — засмеялся Витя.

— Я бы тебе не дал в первую ночь.

— Что? Эй, да ты многое упускаешь, дорогуша, — продолжал веселиться Шестаков.

— Ага, например, устраиваю маскарад в ресторане девушки, которая меня преследовала три года.

— Знаешь, — Витя остановился на красный. С его губ слетел тяжелый вздох. Он глянул в зеркало заднего вида, будто пытаясь отыскать там кусочки прошлого, недостающий пазл, а потом вдруг произнес грустным голосом. — Не влюбляйся только. Любовь умеет подрезать крылья.

— Знаю, — вздохнул Антон, вспоминая школу.

— Тогда держишь! Следующая остановка «Ника».

Ирка крутилась возле зеркала, поправляя и без того идеальный макияж. Она выглядела отлично, без доли преувеличения: платье цвета слоновой кости, чуть выше колен, с яркими переливающимися узорами, расшитыми бисером на груди. Плечи прикрывали тонкие лямки, едва заметные, а на шее блестел кулон, который она стащила из маминой спальни.

— Ты, итак, хорошо выглядишь, — вздохнула я, устало разглядывая большие зеркала в золотых рамках. Дамская комнатка здесь довольно атмосферная.

— Гриша с тебя глаз не сводит, — сестра скользнула сверху вниз по моему мятному платью. Шифоновые подолы разлетались, скрывая ноги, а толстая переливающаяся ткань обтягивала область талии и декольте. Никаких лямок или накидки, голые плечи, на которых лежали уложенные кудри. Хорошо еще сегодня тепло, бабье лето подкралось незаметно.

— Он похорошел с тех пор, как мы его видели в последний раз, — ответила я, продолжая рассматривать рамки на зеркале. Казалось, они переливались блесками.

— И я о чем, высокий, широкоплечий, а глаза какие, — мечтательно протянула сестра.

— Он тебе понравился?

— Мне? Ну его для тебя приберегли так-то.

— Пошли, звезда, — я подхватила за руку Ирку и потащила к дверям. Запах освежителя начинал уже давить.

Мы вышли в широкий коридор, постукивая каблучками по кремовой плитке. В длинных платьях однозначно есть минусы: например, приходиться постоянно придерживать ткань, чтобы не наступить, и не поцеловаться лбом с полом. Моя бы воля, я бы выбрала как у сестры — короткое. Однако мама купила, то, что приглянулось именно ей.

— Столько гостей, — сказала Ира, когда мы вновь оказались в шумном зале. Столы стояли по бокам стен, покрытые белоснежной скатертью. Они валились от закусок, но люди не особо ели — ждали горячее. Играла приглушенная музыка, а возле колонок за столиком сидел молодой худенький парень, который видимо и заправлял развлекательной частью.

— Я думала, будет ведущий, — вздохнула сестра. Наш столик был крайний. Мама улыбалась папе, они о чем-то мило болтали, и со стороны казались красивой парой.