Что скрывал покойник

 — Бювуар чувствовал себя крайне неловко, читая шефу лекцию о том, что сам узнал от него, но потом решил, что игра стоит свеч.

— А как же тогда общее собрание, на котором он нам так помог? — возразил Гамаш.

— Самоуверенность. Он сам признался, что ему и в голову не приходило, что мы можем вычислить его.

— Мне очень жаль, Жан Ги, но вы меня не убедили. Против него нет никаких улик. Одно лишь обвинение рассерженного подростка.

— Ага, если не считать, что это его сын, у которого синяки на теле.

— Вот именно. Особенно если учесть, что его синяк как две капли воды похож на ваш.

— Но ведь ему и до этого приходилось стрелять из лука. Крофт говорит, что такие синяки бывают у всех начинающих.

— Верно. Но Крофт утверждает, что уже пару лет как не охотится. Следовательно, с тех пор он, вероятнее всего, не ходил с сыном на охоту, — возразил Гамаш. — Для подростка два года — большой срок. Похоже, он подзабыл, как это делается. Поверьте мне, этот мальчуган стрелял из лука не раньше, чем пару дней назад.

Они столкнулись с проблемой, и оба знали это. Что делать с Маттью Крофтом?

— Я звонил в прокуратуру Крэнби, — сообщил Гамаш своему заместителю. — Они пообещали прислать кого-нибудь. Он должен скоро прибыть. Так что мы передадим ему бразды правления.

— Ей, если быть точным.

Бювуар кивнул на стеклянную дверь, за которой терпеливо ожидала разрешения войти женщина средних лет с портфелем в руке. Он поднялся со стула и пригласил ее в кабинет, в котором теперь уже не осталось свободного места.

— Мэтр Бриджит Коэн, — объявил Бювуар.

— Здравствуйте, мэтр Коэн. Уже почти час дня. Вы обедали?

— Я съела булочку по дороге сюда. Едва ли ее можно считать полноценным обедом.

Десять минут спустя они сидели в уютной закусочной напротив полицейского участка. Бювуар кратко обрисовал ситуацию мэтру Коэн. Она сразу же подметила все несуразности, вызывавшие сомнение и у них.

— Итак, подозреваемый, на которого указывают все улики, не признается в совершении преступления, а другой, против которого улик нет вообще, берет вину на себя. На первый взгляд кажется, что отец защищает сына. Тем не менее, старший инспектор, когда вы только приехали к ним домой, он, похоже, готов был позволить вам обвинить сына в убийстве.

— Что же заставило его изменить свое решение?

— Думаю, обвинения, выдвинутые против него сыном, потрясли Крофта и причинили ему сильную боль. Не думаю, что он мог предвидеть подобный поворот событий. Разумеется, мы может только гадать, но у меня сложилось впечатление, что когда-то это было очень счастливое семейство, чего нельзя сказать о них сейчас. После встречи и разговора с Филиппом я склоняюсь к мнению, что именно он виновник несчастья. Мне приходилось видеть такое.