Скрытые намерения

Что касается Шляпника, то они больше уже не были слаженной командой, объединившейся против общего врага.

И если он пошел своим путем, оставался лишь Гусеница. И Альма не знала, что именно чувствовала по этому поводу. Поскольку то, что сказала Эбби, было правдой. Пару месяцев назад Гусеница и в самом деле заметно изменился. Почти мгновенно, за один день. И дело было не просто в потрясении от разрыва с женой. На самом деле Гусеница, каким она его знала, не стал бы так легко списывать со счетов свою жену. Сколько раз он восторженно говорил Альме, насколько ему повезло, что он встретил свою Джеки? Что это единственное светлое пятно в его жизни?

А потом, когда она ушла, вдруг ни слова про нее… Даже ни разу не сказал, что скучает по ней.

Она направилась к кладовой, ведя за собой Фиону. Та с измученным и несчастным видом послушно плелась следом. Альме почти захотелось сказать ей, что если она хочет, то может уходить. Но вместо этого произнесла:

– Подожди… Не туда. Давай обратно.

Фиона даже не спросила почему.

Они вернулись в кабинет секретаря.

Гусеница стоял у стола, не сводя глаз с экрана компьютера. В кабинете директора зазвонил телефон, но Гусеница даже не двинулся, чтобы пойти ответить на него. Директор грузно осел на пол в углу – бледный, с ввалившимися пустыми глазами.

Когда они вошли внутрь, Гусеница даже не поднял глаз. Просто сказал:

– Шляпник застрелил одного из заложников.

– Он уже сказал мне, – отозвалась Альма. – Тебе надо поговорить с полицией. Мы должны начать переговоры о сдаче.

Это наконец привлекло его внимание. Нахмурившись, он оторвал взгляд от экрана.

– Но они даже не признали свою связь с Кругом.

Ей захотелось накричать на него. Выцарапать ему глаза. Разве он ничего не понял? Все уже кончено!

– Они ворвутся сюда, если ты с ними не поговоришь! Прошу тебя. Я хочу снова увидеть своих детей.

– Обязательно увидишь, – отсутствующе отозвался Гусеница. – Но сначала нам нужно использовать ситуацию. Стражи полагаются на нас. У нас больше никогда не будет такой возможности.

Несмолкающий звон телефона сводил ее с ума. Дома, когда звонил телефон, Альма частенько кричала: «Кто-нибудь возьмет трубку?» Но здесь не было никого, на кого можно было бы кричать. Если Гусеница не ответит, ей придется сделать это самой. Хотя она не думала, что он ей позволит.

Телефон у нее в кармане тоже опять начал жужжать.

– Пожалуйста, – вновь произнесла она. – Мои дети нуждаются во мне. Кевин. И Оливия. Ты же знаешь, что Оливия не вынесет разлуки со мной.

– Оливия скоро увидится с тобой, – заверил Гусеница. – Я обещаю.

– Хорошо. – У Альмы пересохло в горле. Ее детей звали вовсе не Оливия и не Кевин.

Гусеница знал это. Она несколько раз упоминала о своих детях в переписке с ним. Он знал их имена.