Скрытые чувства

Я действительно вырастил этого шакаленка. Выучил его. Поверил. Не торопи он события, лет через десять-пятнадцать запросто мог бы занять мое место. Я же неспроста готовил себе преемника. Антона сгубило отсутствие терпения. И, наверное, умом я могу это понять. Как могу понять и его мотивы. Сам бы я, конечно, никогда не выступил против учителя. Но зная, как устроена жизнь, ничуть не удивляюсь самому факту предательства. Это я как раз понимаю. Душит меня другое. Собственная легковерность. Да. Я-то считал себя неуязвимым.

Деев сжимает руки в кулаки. Неужели бросится? Что ж… Это даже занятно. Давай. Чего сидишь? Развяжи мне руки, мальчик. Я с таким удовольствием разукрашу твою смазливую физиономию.

Он встает. И на секунду мне кажется, что Антон действительно бросится в бой. Но шакаленок вдруг демонстрирует, что не зря у меня учился.

– И что, даже не спросите, как мне так ладно удалось все разыграть?

– А что, ты в самом деле думаешь, будто у тебя вышло? – вместо вопроса, на который он явно рассчитывал, скалюсь я. Пусть теперь гадает, на каком этапе я его раскусил. Щенок! Пусть теперь гадает… Держать лицо я как никто умею. Ему до меня еще расти и расти. По большому-то счету. Так как же он все-таки залез мне под кожу?

Ну, допустим, про Наташу я ему сам рассказал. Было дело. Но дальше… На каком этапе он подключил Жанну? Думаю, после той истории в клубе. Может, просек, что я как-то не так на нее смотрю. А дальше двигался ощупью. Из расчета – получится, так получится.  А нет – так и хрен с ним. Если что и было подстроено – так это наша встреча на реке. Не исключаю, что девочку и покалечили неслучайно.

– Иван Савельич…

– Пошел вон, Антоша."

"Его лицо каменеет. Он встает и неторопливо идет к двери. Может, мне стоило его выгнать на улицу. С волчьим билетом. Чтобы была наука. Но нет… Это он – наука мне. Пусть маячит перед глазами. Как напоминание о том, что никому нельзя верить. Он не виноват, что я дал маху. Да и вообще плох тот щенок, который рано или поздно не выступит против вожака. Он попытался. Я оценил.

Растираю лицо. Оседаю в кресло и откидываю голову на подголовник. Мысли мечутся в голове. Ведь если так разобраться, Антон – не самая моя большая проблема. Другое дело – Жанна. Я не могу не задумываться о том, что ею двигало. Хотя и не уверен, что готов к правде. Особенно теперь, когда все так сильно усложнилось ее беременностью, о которой девочка не спешит мне сообщать. Глупая, неужели она в самом деле верит, что от меня можно что-то скрыть? Иной раз мне хочется ее встряхнуть. Хочется прямо спросить, какого хера? Зачем ты врешь врачу? Зачем мне… ладно, не врешь, но зачем осознанно утаиваешь правду? Но что-то в последний момент стопорит.