Скромница для злодея

Он что-то буркнул и поцеловал ее.

– Не думаю, что могу пойти на это, милая, – произнес он ей в губы. – Не думаю, что смогу это выдержать. Я не хочу, чтобы все закончилось.

Фелисити застыла. Это не может закончиться! Она хочет всего остального. Она хочет всего.

Всех прикосновений, всех поцелуев, всех движений, что свяжут их вместе."

"Она кивнула, не отводя взгляда от его глаз, и улыбнулась.

Он коротко глянул на ее губы.

– Это очень порочная улыбка, моя госпожа.

– Я твоя госпожа, – негромко произнесла она, и ее рука слегка шевельнулась, как раз, чтобы обхватить его ладонью. Робко исследовать.

Он зашипел от удовольствия.

– Да. Проклятье. Да. – Перехватил эту блуждающую руку и вернул к своей груди, в безопасное место.

– В один прекрасный день, – сказала она, – ты позволишь мне трогать тебя.

Он отвел глаза, затем снова посмотрел на нее. Это произошло едва заметно. Длилось меньше секунды. И все же этой доли секунды хватило. Фелисити поняла правду. Не будет никакого прекрасного дня. Ни завтра, ни на следующей неделе, ни в будущем году. И другой ночи не будет – ни здесь, на крыше его конторы, ни в его комнатах, ни в ледовом хранилище на его складе. Сегодня – все, что у них есть. Она сыграла свою партию, и вот она, эта ночь.

И это все, что у них есть.

А завтра он исчезнет.

Фелисити снова подалась бедрами ему навстречу, наслаждаясь тем, как его естество прикасается к ее влажным складочкам, скользким, гладким, горячим, как солнце. Ее крику удовольствия вторил его стон, но он тут же отодвинулся и спустился ниже.

– Хочешь кончить еще раз, любовь моя?

Что он делает?

– Погоди! – воскликнула она.

Его губы были уже на ее животе. Фелисити попыталась сесть.

– Погоди, Девон.

Он потерся грубой щетиной о ее кожу.

– Я все сделаю сам. Ложись. Сегодня ночью я хочу попробовать твое наслаждение на вкус еще дюжину раз. Сотню.

Но не так, как этого хочет она. Не всем собой.

– Погоди, – повторила она, на этот раз согнув колено и отталкивая его, пытаясь сесть. – Нет.

Он прекратил мгновенно, отодвинувшись назад и положив ей на бедро влажную руку.

– Что такое?

– Этого я не хочу.

Большим пальцем он погладил ее теплое, мягкое бедро, и у Фелисити снова перехватило дыхание. А затем ее окатило теплой волной, когда он спросил, тихо и мрачно:

– Не хочешь?

Конечно, она хочет. Господи боже, этот мужчина великолепен!

– Я имею в виду, не хочу одна. Хочу с тобой. Хочу, чтобы мы… – Она поколебалась, а затем как с обрыва спрыгнула: – Слились воедино.

Он мгновенно отпустил ее.

– Нет.

– Почему?

– Потому что если я прикоснусь к тебе, как… – Он осекся, отвел взгляд, посмотрел на стоящие вдалеке здания, темные на фоне звездного неба. Затем снова на нее. – Фелисити… если я возьму тебя… ты будешь обесчещена.