Скромная семейная свадьба

На следующий день он приехал к нам с единственной целью – увидеть меня. Тереса все так же лежала в кровати, не имея возможности спуститься вниз, но когда ей рассказали о том, что он приехал и даже спросил о ее самочувствии, уверилась, что ее усилия наконец-то вознаградились.

– Любые цели хороши, чтобы добиться своего, – чуть хрипловато сказала сестра, когда я зашла спросить, не нужно ли ей чего-нибудь. – Пусть у нас черная магия и запрещена, но результат-то ты видела?

Она закашлялась, а у меня духу не хватило ей объяснить, что Даниэль спрашивал о ней лишь из вежливости, а приезжал ко мне. И смотрел только на меня. А на прощание поднес мою руку к губам, нежно поцеловал и долго потом не отпускал, а я забирать не стала. Так мы и простояли еще полчаса, прощаясь, говоря словами ни о чем, но глазами и улыбками – об очень многом…

Тереса провела в постели целую неделю. А когда встала, сразу поняла, что случилось. В гостиной она сидела с каменным лицом, время от времени вставляя короткие фразы, чтобы показать, что она участвует в общем разговоре. Но говорила она такие гадости, что лучше бы молчала. Наверное, эта же мысль пришла и ей в голову, так как она сослалась на плохое самочувствие и ушла, напоследок мазнув по мне неприязненным взглядом. Я поежилась. Непохоже, что она ограничится только этим: Даниэлю ничего высказывать не будет, а вот мне… Вечер оказался безнадежно испорчен этими мыслями. Я ждала воплей, швыряния в стену всего, до чего могла дотянуться моя сестра, и требований отправить меня куда подальше, чтобы не мешала ее личному счастью.

Но Тереса повела себя на удивление сдержанно. Нет, она не оставила случившееся без внимания, пришла ко мне сразу после отъезда Даниэля и насмешливо сказала:

– Дура ты, Патти. Я же сказала, что он мой. Но я добрая – пользуйся, пока есть такая возможность, скоро ее не будет.

И эта ее спокойная уверенность испугала меня намного больше, чем любой самый отвратительный скандал, на которые Тереса была мастерица. Скандалы она устраивала только тогда, когда считала, что другими методами ничего не добьется. А это значило, было у нее что-то, позволявшее надеяться на благополучный для себя исход. Сестра считала Даниэля собственностью, а свое отдавать она не собиралась.

Начала она на первом же совместном семейном обеде. От более раннего выступления ее удержало только нежелание встать к завтраку.

– Па-а-ап, – капризно протянула она, – тебе не кажется, что Патти ведет себя неприлично? Она столько времени проводит с чужим женихом, что пойдут слухи.

– С чужим женихом? – Отец вопросительно на нее посмотрел.

– С Даниэлем Феррейра, – невозмутимо пояснила Тереса.

– Подожди, разве он заключал с кем-то помолвку? – удивился папа. – Странно, что я об этом не знаю.