Скованные

Неужели тебя так легко задеть?!

— Мы просто поужинали и вернулись в универ! Макс, не оставляй меня здесь, пожалуйста.

— Ты просить умеешь? — он все же остановился. — Спрашивать еще научись. Для баланса.

— Мнение окружающих, например. Но для тебя это неактуально.

Между нами шагов пять, может семь, а взгляд все равно обжигал.

— Это эгоистично, говорить мне о мнении.

Левая бровь Малина иронично приподнялась.

— Умилительно даже слышать от тебя упоминание эгоизма.

Открыла рот и… закрыла. Завела волосы назад, смотря по сторонам.

— Да, да, я эгоистка! Да! И не стыжусь этого. Хочешь сказать, я решила за двоих? Хорошо! Я согласна с этим! Только и ты не фонтанировал счастьем, и не радовался, что твоя истинная — я. Тебе не нравятся приезжие, я терпеть не могу столичных. У нас взаимность, Макс. Полная!

Я буквально задыхалась от слов.

Не понимаю, почему я вообще перед тобой оправдываюсь? У нас может быть разное мнение, но итог должен быть один: забыть про истинность, как про страшный сон.

Малин с видимым спокойствием удава оказался рядом.

Едва-едва уловила его запах, по-прежнему скрываемый кремом.

Горячая ладонь скользнула по шее на затылок, пальцы зарылись в волосы.

От внезапной сухости жутко захотелось воды, но мне, похоже, предлагают напиться другим…

Губы врезались в мои, то ли стремясь причинить боль мне, то ли желая доставить ее себе. Всего секунда, мгновение, и Макс повел меня в поцелуе к ласке с затаенной несдержанностью.

Обняла его голову ладонями. Поддалась настойчивому давлению и впустила его язык вместе с мелкими искорками, моментально оккупировавшими живот и грудную клетку.

Нежность сменилась напором. Макс покусывал губы, жадно втягивал, зализывал, а я повторяла это в ответ. Каждое столкновение языка отдавалось внутри сладкой песней.

От удовольствия хотелось летать и… плакать. Когда Малин со звучным чмокающим звуком оставил меня без его губ.

Потянулась к ним — жалкое расстояние, несколько сантиметров.

В глазах напротив калейдоскоп плохоразличимых эмоций.

Коснулась губ, наполненная радостью, и тут же попала под холодный душ, не чувствуя ответа.

Не заметила, когда Макс перестал прижимать к себе. Совершенно упустила этот момент.

Отстранилась, смотря в его глаза прямо. Я его не понимаю.

— Мы возвращаемся в универ, — с легкой хрипотцой заговорил он, — и ты не попадаешься мне на глаза. Буду приезжать к концу завтрака, чтобы тебя рядом со столовой не было, ясно?

Он не ждал моего ответа, продолжил сразу:

— Когда Кристмал напишет, я тебе сообщу. Как ты будешь добираться сюда не знаю. Придумаю. Но точно не в одной машине со мной.

Малин говорил, дыша мне в лицо. Вынуждая захлебываться его воздухом и словами.

— Что ж, это… верное решение.