Скованные

Веки прикрылись от наслаждения. Внутри все восторженно пело.

В грудную клетку словно засунули жар-птицу. Она встрепенулась, расправила крылья, обжигая изнутри. Уронила пламенное перо в район желудка, еще одно упало в низ живота.

Я обернулась. К центру зала, расправив плечи, шел Малин в окружении неизменной компании.

Случайно зацепила взглядом Дрейка. Он усмехнулся мне. Малин заметил, проследил за траекторией.

Бледно-желтые глаза будто просверлили дыру, сквозь которую бесконечно вытекал воздух, создавая дефицит кислорода.

Вцепилась в кружку, борясь с порывом подскочить с места и подбежать к Малину.

"Отвернись. Ну же!", — мысленный приказ остался не услышан.

Я не могла перестать смотреть. Это… чудовищная сила притяжения.

Крылья носа Малина подернулись. Грудная клетка заполнилась кислородом.

Он пытался учуять. Распознать запах, который случайно уловил в первую встречу, но… Развернулся и сел за стол.

Без зрительного контакта натянутая пружина, готовая подбросить меня на месте, ослабла. Только запах не исчез, он по-прежнему туманил разум.

За столом шло какое-то бурное обсуждение, а я пыталась отключиться от обоняния. Жаль крем не блокирует запах истинного.

Учебное время утекало песком в огромных песочных часах. Так медленно, что казалось песок никогда не закончится.

Стандартные предметы первого курса, ничего особенного. Не считая высокомерного отношения преподавателей, поистине достойного биомусора.

Радовало, что занятия у нас и у столичных проходили отдельно. Слышали от старших курсов о крайне редких, но всегда запоминающихся совмещениях. Надеюсь их не случится в обозримом будущем.

Историю вел Спенсер.

Иронично: куратор биомусора рассказывал как же мы докатились до такой жизни. Разумеется через призму столичного: кривую, в трещинах и пятнах.

Когда случилась древняя химическая война из восьми миллиардов людей на планете осталось примерно сто миллионов. Разбросанные по разным частям света, наиболее здоровые начали искать убежище. Появились общины, первые оплоты выживших.

Спустя некоторое время погибла еще треть, затем еще. Оставшиеся пятьдесят миллионов быстро сократили свою численность междоусобными столкновениями.

По известным данным, неточное количество оставшихся в живых едва доходило до пяти миллионов человек. Произошли мутации, превратившие запах в определение половозрелости. Тогда же появилось понятие "альфа".

Люди не стали оборотнями в прямом смысле, но и перестали быть "примитивными" — так обозначается человеческий вид до химической войны.

С того момента начался отсчет нашего времени.

Из небольшого поселения вырос город, позже окрестивший себя столицей.