Скованные

— Грозная, огрызаешься, — протянул неприятным одобряющим тоном. — Так даже интереснее.

Он схватил сумку, глядя на дорогу, и дернул на себя.

— Ты чего творишь?! — зашипела, не желая отпускать свою вещь.

Столичный раздраженно цокнул и рывком отнял сумку. Машина резко вильнула, но быстро вернулась на свою полосу.

Баллончик остался зажатым в руке и не укрылся от внимания парня. Он коротко хохотнул:

— Не советую. Толку от него как от водяного пистолета. Только сильнее разозлишь или себе же в лицо зарядишь.

— Убежать успею, — вздернула подбородок, уверенная в собственных словах и силах.

— От такого же биомусора — да.

Парень мельком посматривал на дорогу, копаясь в моей сумке.

Раздражение кололо шилом, толстыми иглами протыкало кожу изнутри.

— Это что? — столичный покрутил банку с кремом, посмотрел на меня.

Не дождавшись ответа, он открутил крышку, принюхался.

Кожа на носу съехала гармошкой, лицо искривилось.

— Фу, черт! Что это? Ты решила отравить весь биомусор?

Какой ты мерзкий. Тошнит от тебя.

Забрала у него крем, закрутила крышку. Выдернула свою сумку, лежащую между его ног.

Столичный с ухмылкой следил за моими дергаными движениями, не забывая смотреть на дорогу.

— Такая серьезная, прям искришь.

Мы проехали сканеры на границе Голубого района.

Долгая дорога. До универа еще два района проехать.

Сумерки окутывали Амок. Ненавистная столица. Внешне красивая, но отвратительная по сути.

— Мне нравится твоя непокорность. Биомусор обычно жалкий, заикающийся, сопливый, вечно ноющий о несправедливости жизни.

Вы же в этом виноваты! Столичные. Пупы мироздания.

Смолчала, сжимая зубы. Лучше не провоцировать и доехать целой.

— Слушай, что я тебе предлагаю. Расклад такой: ты идешь под меня — тебя никто не трогает, пока я не скажу "фас".

Меня передернуло. Снова это выражение.

Подавила короткий нецензурный ответ. Послать успею, а вот добавить ясности…

— Что значит "под тебя"? Как тебя вообще зовут?

— А, у вас посвящения еще не было, — столичный задумчиво почесал подбородок.

Авто плавно повернуло. Впереди замаячили сканеры на въезде в Оранжевый район.

— Дрейк. Все просто: ты моя собственность, живешь, дышишь, ни в чем не нуждаешься. Лучшее предложение, которое ты можешь получить.

Его ухмылка злила, но главное не это. Он был искренен. Он действительно считал, что сделал мне шикарное предложение, даже одолжение. Что быть чьей-то собственностью — привилегия, а не унижение.

— Нет, — ответила резко.

— Чего? — он усмехнулся. — Точно долбанутая. Биомусор без хозяина и года не протянет.

— А вас, таких уникальных и возвышенных, не напрягает владение "биомусором"?

Раздражение лилось в каждом слове. Сочилось из каждой буквы.