Скованные

— Я не… — возразила против утверждения про семью, и почему-то осеклась под косым недовольным взглядом.

Приподняла руки ладонями вверх и повернулась к окну.

Я не часть твоей семьи, но промолчу, ладно. Метка ничего не меняет, я об этом сказала сразу.

— Помнишь Кристмал говорил, что просил у меня и брата кровь, но я отказал? — Макс говорил спокойно, и руки, кажется, тоже расслабились.

— Я отказал, Скам согласился, — за беспечностью скрывалось нечто глубоко болезненное.

— И что? Просто кровь. Как это повлияло на него?

Макс бросил на меня короткий взгляд. Сомневается, стоит ли говорить?

Я предлагала молчать. Хотя мысль, что он мне не доверяет, неприятно свербит.

— У него оказалось чуть больше мутировавших генов, чем обычно. В то время была программа под финансированием Правительства под кодовым названием "зверь", — кривая усмешка исказила его губы.

Мне уже не нравится. Программа, финансирование и само название не предвещает чудесной сказки.

— Суть заключалось в так называемой "поломке гена", чтобы человек мог обратиться в зверя.

Не верю своим ушам. Это ужасная, жуткая шутка. Чудовищный розыгрыш. Мог бы быть, не стань я свидетелем зверского поведения Скама.

Не уверена, что хочу слушать историю дальше…

— Результат ты сама видела.

Как это… Почему Верховные содействовали чокнутому ученому? Или это была их идея, сделать альф сверхлюдьми?

— Почему он вообще пошел на такое? Сколько вам было? Родители не пытались его остановить? Ты ведь не согласился.

Вопросы сыпались один за другим, заткнуться оказалось сложно.

Макс бросил на меня очередной мимолетный взгляд, будто решал для себя, стоит ли свернуть тему или продолжить. Он выбрал последнее.

— Наша мать умерла сразу после родов, отца убили, когда нам было по одиннадцать. Нас забрал дядя, родной брат отца.

При упоминании дяди голос Макса заметно напрягся.

— Он подтолкнул Скама к такому решению?

— Он умеет убеждать, — глухо протянул Макс, поворачивая к универу.

Столичные. Не зря я всегда считала их неадекватными. Пусть не все, но большая часть точно не достойны даже вежливого приветствия.

— Почему у вас разные фамилии?

Макс заглушил мотор, повернулся ко мне.

— Я взял фамилию матери, Скам оставил фамилию отца.

Он кончиками пальцев скользнули к виску, щека оказалась прижата к горячей ладони. Нечто приятное сладостно отозвалось внутри на ласку.

В бледно-желтых глазах неразборчивая буря эмоций. Макс пытался казаться расслабленным, но у него плохо получалось. Наклонился к губам, и не коснулся.

— Я знаю, что ты испытываешь, — проговорила тихо, не отрываясь от бездонных зрачков. — Рядом со мной не обязательно притворяться спокойным. Не сдерживайся.

Усмешка опалила нежную кожу.

— Малая, когда я перестану сдерживаться, мы инициируем истинность.