Скованные

Неприятная сухость в горле придала ускорения хаотичным мыслям. Сцепила руки под грудью, сминая рукава теплой кофты.

— Ты не можешь меня в этом обвинять.

— Я констатирую факт. Ты требуешь к себе определенное отношение, а сама этих правил не соблюдаешь. Нечестно вроде как, нет?

— Нет. Ты в своей среде обитания, у вас принято считаться только с равными себе, остальные ничего не значат. Мы не в равных условиях, и ты не имеешь права высказывать мне за мой эгоизм.

Пауза затягивалась под шорох колес по асфальту. Ворота остались за спиной.

Чуть поежилась от сплошного леса впереди, разделенного одной дорогой. Немного порадовалась, что все-таки здесь не одна.

— Хор-рошо, — рычащее недовольство все же показало себя. — Продолжим так. Я виноват, что ты родилась не в столице?

— Я бы не хотела здесь родиться.

— Все хотят, — ирония надавила на чувствительную точку.

— Представь себе — не все!

Позади раздался громкий сигнал. Серебристое авто пристроилось за нами. Профессор Гринвуд за рулем активно жала на клаксон.

Узкая дорога расширялась на две полосы за поворотом. До него еще далеко. Малину надо либо ехать вперед, либо прижаться к обочине и пропустить машину. Он, похоже, ни того ни другого делать не собирался.

Голос Макса заглушил истошный сигнал.

— Ты не даешь человеку проехать, — заметила недовольно.

— Садись в машину, все поедут, — тон столичного не уступал моему.

— Вы долго собираетесь плестись?! — прокричала Гринвуд и снова засигналила.

Почему мне неловко перед профессором из-за упрямого Макса?

— Оставить тебя одну на трассе — супер-идея, мне не нравится.

— Я поеду с Гринвуд.

— Она тебя не повезет.

— Значит дойду сама.

Малин высунулся из окна и прокричал:

— Извините, профессор, придется потерпеть. Недолго. До поворота.

В ответ последовал яростный сигнал.

Саданула ладонью по машине, скрипя зубами. Макс остановился.

Села, едва закрыла дверь, и авто с ревом сорвалось с места.

— Грязная манипуляция, — прокомментировала с демонстративным безразличием.

Сыграла с трудом, зато на отлично.

— Не бросил свою пару на трассе — грязный манипулятор, если бы бросил — стал бы конченым мудаком. Существует вариант, где я не виновен?

Макс покивал, с завидной легкостью удерживая руль одной рукой на огромной скорости.

— Когда я больше тебя не увижу, мне нечего будет тебе предъявить.

Усмешка Малина вышла саркастичной.

— Видимо ты моя кара за черт знает какие грехи.

Макса выдавала напряженная челюсть. Он смотрел на дорогу, а я на него.

Я не хочу быть расплатой и наказанием.

— Ты меня не знаешь, — произнесла глухо и отвернулась к окну.

— Я хочу тебя узнать, — Малин слегка повысил голос. — Для этого перестань быть сукой и сделай шаг навстречу.