Наследники Скорби (СИ)

Она кричала, надеясь, что вот-вот, кость, застрявшая у нее в горле, сломается и рыдания хлынут из груди, а слезы из глаз. Она захлебнется в ужасе и боли, но потом сможет дышать, сможет думать… Не получилось. Она кричала и кричала, потом хрипела, потом скулила, а потом замолчала и поднялась, опираясь на свои вилы.

Солнце стояло в зените. Над растерзанными телами кружили мухи. К вечеру на такой жаре мертвая плоть начнет смердеть. А ночью придут Ходящие. Придут потому что почуют запах человека. Живого человека. Ее — Клёны — запах. В этот раз добыча волколаков была слишком велика, они опьянели от крови и не стали искать последнюю жертву. Но ночью… Ночью они придут снова.

Клёна сидела на земле. Мир вокруг раскачивался. Она пережила эту ночь, но не переживет следующую, если не придумает, куда спрятаться. Остаться в деревне она не может. Потому что защиты тут нет ни на одном доме, да что там — на доме! — волколаки как-то ворвались в поселение, несмотря на обережный круг! А еще… тут всюду лежали мертвецы. Клёне даже представить было страшно, что она запрется в какой-то избе, а вокруг будут лежать груды мертвых тел, источающих смрад.

Девушка еще оборот бродила по деревне, в надежде отыскать хоть кого-то выжившего — лошадь, овцу, собаку ли. Впусте. На людей она старалась не смотреть, чтобы не узнать в растерзанных тех, которого хорошо помнила, кого видела живыми еще накануне.

И негде спрятаться. Если мертвецы поднимутся нынешней ночью… Клесх говорил — умертвия тупы, но вытащить ее из ледника или снять с сушил у них ума хватит. Лошадей волколаки разодрали всех, но даже и сыщись хоть одна — Клёна не успеет добраться до родной деревни засветло. Одна надежда — нынче дядька должен вернуться. Вместе они придумают что-нибудь. Обязательно придумают.

Был бы здесь Клесх!

Впервые девушка захотела, чтобы постылый отчим оказался рядом. Впервые думала о нем без гнева и досады."

"Но Клесха не было, а солнце уже перевалило полудень и скоро начнет катиться к закату. Клёну трясло и лихорадило, головокружение не сходило на убыль, голова болела сильнее и при каждом шаге к горлу подкатывала такая мучительная тошнота, что перед глазами темнело.

Но самое страшное было в другом, Клёна не знала, что ей делать. Не знала, куда идти. Ее утешали только две вещи: скоро должен вернуться дядька и приехать ратоборец, за коим еще несколько дней назад отправили сороку. Ей нужно переждать ночь, не больше. Так она уговаривала себя, сжавшись в комок на родном дворе.

Надежды… Им можно предаваться днями и ночами, но ими одними лишь не выживешь. Особенно ночью.

Клёна вышла за деревенский тын и огляделась. В стороне от леса, у тропинки, что вела на буевище, росла могучая сосна. Обнять ее потребовалось бы две пары рук.