Наследники Скорби (СИ)

А вот хуже делалось, да… Прежде лежащий смирно, теперь он взялся стонать и метаться, раздирать здоровой рукой повязку, рвать на груди рубашонку.

Назавтра ждали возвращения дядьки Гляда с Дариной.

Клёна не спала уже вторые сутки. От страшного беспокойства не чувствовала ни рук, ни ног. Ей все казалось — покуда она не заснет, Эльхе ничего не грозит. Не может он умереть, когда она рядом! Однако усталость брала свое.

За окном повисла черная глубокая ночь. Прикорнула на полатях тетка Любляна — намаявшаяся за эти дни: сама тяжелая, ребят восьмеро, скотина, дом, Эльха захворавший — все на ней. Тихо стало в избе.

Клёна прижалась лбом к сеннику, на котором лежал Эльхит, и беззвучно молилась — просила Хранителей уберечь братца, дать сил перемочь недуг. Мало-помалу дыхание мальчика выровнялось, и он впервые за все обороты задышал спокойно и ровно.

Сестра беззвучно расплакалась от облегчения. Молитва ее была услышана. Пойдет Эльха в жилу. Вон, даже гореть перестал, теперь хоть руки докоснуться можно, а то пылала, как головня из печи. С этими мыслями Клёна провалилась в глубокий сон.

Ей снилось, будто брат поправился, сидит на лавке и глядит на нее внимательно, но отчего-то без узнавания. В темноте его лицо казалось белым-белым, а глаза отсвечивали зеленью. Клёне сделалось жутко, но Эльха беззвучно спустился на пол и склонился к ней, словно принюхиваясь, ткнулся в ухо мокрым носом, заскулил, лизнул щеку…

Тьфу ты!

Юрса!

Девушка распахнула глаза и выпрямилась. В темноте на нее смотрели внимательные, отливающие зеленью глаза. Толстый хвост постукивал по полу.

— Юрса, чего тебе? — шепотом спросила Клёна псицу, вздумавшую ее будить, и потрепала беспокойную по широкому лбу.

В ответ собака тихо и тревожно заскулила.

— Да что ты? — по-прежнему шепотом спросила девушка и замерла — дверь в сени оказалась приоткрыта, а Эльхина лавка… пуста.

— Где он?

Клёна вскочила и направилась из избы, но собака преградила ей путь, уселась перед раскрытой дверью и глухо зарычала.

— Юрса, ты что?

Девушка испуганно отпрянула. Своя-то она своя, да в дому не хозяйка. И мирная белая, словно первый снег, Юрса может легко броситься на гостью.

— Девочка, что с тобой? Я не пойду из дому, я только в сени выглянул. Эльхи, видишь, нет? Эльха! Эльха, ты там? Юрса, выпусти меня!

Она говорила шепотом, боясь разбудить умаявшуюся хозяйку и ребятишек.

— Выпусти меня, хорошая…

Но псица снова глухо зарычала.

— Тетка Любляна! — негромко позвала Клёна, боясь шевельнуться.

— Чего? Чего стряслось? — сонно отозвалась с полатей тетка и вдруг осеклась. Села, словно прислушиваясь.

— Меня Юрса в сени не пускает. Эльха поднялся, до ветру пошел, а я заспала, ты уж скажи ей, чтобы дала пройти… Ему видать худо стало, не отвечает даже!

Тетка в ответ молчала.