Наследники Скорби (СИ)

Нынче отправишь, а завтра тебя порвут и надо будет воя просить и что делать тогда?

— Дочь ведь… — мягко напоминал Фебр.

— Вот потому, парень, мы тут и бессемейные все. Крефф твой не дурак, понимать должен. Девка жива. По осени отправим с надежным обозом, тогда пусть и возрадуется. А ныне нету сорок, послания ему сердечные слать. Ежели пойдет торговый поезд какой через Цитадель, можно передать писульку с ратоборцем. А сороками раскидываться нечего.

— Да понимаю все… — вздыхал вой. — Так ведь жалко мужика, дойдет известие, что разорены Вестимцы…

— Жалко. Но девчонка жива, рано или поздно увидятся. Тем радостнее будет.

А Клёна про себя молилась: ""Нет, нет, только не отправляйте сороку, не говорите ему…"" И слезы душили, вставая у горла, но приходилось дышать ровно, чтобы не выдать себя. Девушка утыкалась головой в сенник, боролась с отчаянием и ничего так сильно не хотела, как навсегда остаться здесь — в Старграде.

И вот, Фебр возвращается. Она ждала его, волнуясь неизвестно чему."

"Он приехал под вечер. Клёна сидела на крылечке, подставив лицо заходящему солнцу, и слушала, как квохчут беспокойные куры, гуляющие по двору. В воздухе пахло осенью. Сердце стискивала тоска. Привычно к вечеру болела голова.

Когда ворота заскрипели, девушка не раскрыла глаз — нынче к Орду зачастили с требами, поди, опять пришли за настойкой или припарками какими. Однако стук копыт вырвал ее из задумчивого полузабытья, заставил разлепить веки и увидеть того, кого так ждала все эти дни. Фебр! Ратоборец улыбнулся ей белыми губами:

— Что, птаха, перышки греешь? — спросил он и начал медленно заваливаться в седле.

Клёна закричала так, что куры, чинно гуляющие по двору, порскнули в стороны.

По счастью возле конюшни оказался служка — молодой крепкий парень. Он ринулся и таки успел подхватить воя у самой земли. Хлопнула дверь избы — это выскочил Орд. В три прыжка преодолел расстояние и склонился над белым, как снег обережником. Выругался и сказал:

— В избу понесли.

Мужчины тащили бесчувственное тело, а Клёна жалась к перилам крыльца, закрывая ладонями рот. Фебр был, словно мертвый, а на левом боку плотная ткань черной рубахи набрякла от крови.

— Ты не ходи! — бросил девушке запыхавшийся лекарь. — Напугаешься еще. Тут посиди.

Но она не послушалась, зашла в дом, где на скамье Орд при помощи все того же служки разрезал ножом одежду ратоборца.

— Ступай, воды из бани принеси, — отрядил парня лекарь. — Клёна, чего пришла?

— Я… — она обмерла, глядя на распаханные острыми когтями ребра Фебра. Сглотнула. — Я помочь могу.

А саму уже мутило от вида разверстых ран. И горница покачивалась перед глазами.

— Ляг. Без тебя справлюсь. Зеленая вся, — отрывисто приказал обережник и полез в огромный ларь за чистыми холстинами.