Скорби Сатаны

– Но вы ведь не потворствуете их порокам? – возразил я, все еще продолжая смеяться. – Это означало бы заиграться, исполняя роль благодетеля!

– Нам, наверное, не стоит продолжать, а то мы забредем в зыбучие пески теории, – ответил князь. – Вы забываете, дорогой друг, что никто не способен определить, что такое порок и что – добродетель. Эти понятия похожи на хамелеонов и в разных странах принимают разные цвета. У Авраама было две или три жены и несколько наложниц, но, как гласит священное предание, он был добродетельнейшим из людей. А у лорда Том-Нодди в современном Лондоне всего одна жена и несколько наложниц, и он весьма похож на Авраама в некоторых других отношениях, но все же его считают ужасным человеком. «Кто принимает решение, когда врачи расходятся во мнениях?» – давайте оставим этот вопрос, мы никогда не решим его. Итак, как нам провести остаток дня? В «Тиволи» выступает одна пышнотелая и хитрая девица. Своими танцами она завоевала расположение дряхлого старичка-герцога. Не взглянуть ли нам на восхитительные изгибы, с помощью которых она добивается прочного положения среди английской аристократии? Или вы устали и предпочтете пораньше лечь спать?

По правде говоря, я был ужасно утомлен, умственно и физически, и измучен волнениями дня. Кроме того, голова моя отяжелела от вина, привычку к которому я давно потерял.

– Честно говоря, я предпочел бы лечь в постель… – признался я. – Но как насчет моего номера?

– О, Амиэль об этом позаботится. Сейчас мы его спросим.

Он коснулся кнопки звонка, и слуга мгновенно явился.

– Готов ли номер для мистера Темпеста?

– Да, ваше сиятельство. Апартаменты в этом коридоре почти напротив ваших. Они не так хорошо обставлены, как было бы возможно, но я сделал их максимально удобными, чтобы провести ночь.

– Большое спасибо, очень вам обязан! – сказал я.

Амиэль почтительно поклонился:

– Благодарю вас, сэр.

Он удалился, а я подошел к хозяину, чтобы пожелать ему спокойной ночи. Он пожал мою протянутую руку и некоторое время удерживал ее в своей, глядя на меня с любопытством.

– Вы нравитесь мне, Джеффри Темпест, – сказал он. – В вас есть задатки чего-то возвышающего вас над обычными земными существами. И я собираюсь сделать вам довольно странное предложение. Вот оно: если я вам не нравлюсь, скажите об этом немедленно, и мы тотчас расстанемся, не успев узнать друг друга, и, если пожелаете, никогда больше не встретимся. Но если, напротив, я вам нравлюсь и вы находите в моем эмоциональном и умственном складе нечто сообразное вашему характеру, то пообещайте, что станете мне другом и товарищем на некоторое время – скажем, на несколько месяцев. Я могу ввести вас в лучшее общество и познакомить с самыми красивыми женщинами и с самыми блестящими мужчинами Европы.