Скорби Сатаны

– Ах, Боже мой! Должно быть, керосин весь вышел! – воскликнула она, а затем, обратившись к господину, которого сопровождала, добавила: – Боюсь, мистера Темпеста все-таки нет дома, сэр, хотя я точно видела его около получаса назад. Если вы не против подождать здесь минутку, я принесу лампу и посмотрю, не оставил ли он записку на столе.

Она поспешно вышла. Я понимал, что пора что-то сказать, но странный и необъяснимый каприз заставлял меня молчать. Отчего-то мне совсем не хотелось объявлять о своем присутствии. Тогда высокий незнакомец шагнул вперед, и звучный голос не без насмешки окликнул меня по имени:

– Джеффри Темпест, вы здесь?

Почему я не ответил? Странное противоестественное упрямство связало мне язык, и я молчал, спрятавшись во мраке своей жалкой писательской норы. Меж тем величественная фигура приблизилась и, казалось, совсем затмила меня. Голос снова позвал:

– Джеффри Темпест, вы здесь?

Чувство стыда не позволило мне больше таиться, и решительным усилием воли я преодолел необъяснимое заклятие немоты, из-за которого я, словно трус, безмолвно прятался в укрытии. Я смело выступил вперед и предстал перед моим гостем.

– Да, я здесь. Прошу прощения за прием, который вам оказываю. Вы князь Риманес, я полагаю? Я только сейчас прочел ваше письмо и надеялся, что квартирная хозяйка, увидев темную комнату, решит, что я вышел, и проводит вас обратно вниз. Как видите, я с вами предельно откровенен!

– Да, действительно, – ответил незнакомец. В его низком, словно вибрирующем серебристым металлом голосе все еще чувствовалась насмешка. – Вы так откровенны, что вас невозможно не понять. Кратко и без экивоков вы даете понять, что вам не по душе мое посещение и вы не хотели бы меня видеть!

Это прямое заявление о моем настроении прозвучало так резко, что я поспешил опровергнуть его, хотя сказанное им было правдой. Правда всегда кажется неприятной даже в мелочах!

– Пожалуйста, не сочтите меня грубияном, – сказал я. – Дело в том, что я прочел ваше письмо всего несколько минут назад, и, прежде чем я успел принять какие-либо меры, чтобы подготовиться к вашему визиту, внезапно погасла лампа. Это и привело к нынешней неловкой ситуации, когда я вынужден приветствовать вас в кромешной тьме, столь плотной, что мы даже не можем пожать друг другу руки.

– Попробуем? – предложил мой посетитель.

Тон его голоса внезапно смягчился, что придало его словам особое очарование."

"– Вот моя рука, – продолжал он, – и если в вашей есть хоть немного дружеского инстинкта, то наши руки встретятся – вслепую и без всякого руководства!

Я тотчас протянул руку, и ее тут же пожала теплая и властная рука моего гостя. В этот момент комната осветилась: квартирная хозяйка принесла зажженную «лучшую лампу», как она ее называла.