Наследники Скорби

Ну их всех к Встрешнику…

Да еще этот малахольный кровосос еле плелся… Наузник едва перебарывал в душе желание подогнать Ходящего хлыстом, чтобы резвее бежал. Какая-никакая, а отрада для сердца.

Поэтому, когда остановились на ночлег, Тамир был рад ничуть не меньше Беляна. Устал он. Лесана отвязала от седла полумертвого кровососа, стреножила Зюлю и занялась обережным кругом. Ее спутник отправился в чащу: собрать дров и лапника.

Девушка возилась с нехитрой похлебкой, колдун рубил шалаш, никто не говорил ни слова. Пленник сидел, скорчившись у корней старой сосны, и затравленно следил за трудами людей. Ему было страшно.

Вскоре от костра потянуло кашей, заправленной салом и чесноком. Сытный запах, от которого вмиг напомнило о себе пустое брюхо. Кишки заворочались, забурчали, проклятые, чуть не на всю чащобу… юноша едва сдержался, чтобы не расплакаться от голода, одиночества и беспомощности. Охотники были как мертвые: взгляды колючие, лица застывшие. И каждый в своем деле. Молчаливые, хуже покойников. Даже зверь дикий на человека больше похож, чем эти двое.

Когда Лесана поманила пленника к себе, он поднялся и побрел обреченно, волоча тяжелые от долгого перехода ноги. Подошел, остановился в шаге, уперев взгляд в землю. Что с ним теперь сделают? Вон как Охотница кидалась, когда нашли они растерзанного воя, думал — на ремни порежет. Теперь, видать, выместится.

Но она снова его удивила.

— Садись. Я гляжу, ты и огня не боишься?

Она говорила ровно. И гнева в голосе он не услышал.

— Не боюсь, — кивнул Белян и с готовностью затараторил: — Осененные огня не боятся. И свет дневной нас не слепит…

Колдун, сидящий с другой стороны костра, зло усмехнулся. Видать, его забавляла болтливость и угодливость пленника. Ну и пусть. Лучше он сам все скажет, чем железом тянуть станут. Все равно ведь выведают…

— Ну так садись, раз не боишься, — кивнула девушка. — Или не замерз?

Белян замерз. Сильно замерз. Говоря по чести — зуб на зуб не попадал. Хотя это не от холода было. От страха. Но он боялся о том сказать. Вдруг увидят, как ему худо, и прогонят от огня, чтобы поиздеваться? Поэтому он сел не слишком близко к костру. И руки к пламени тянуть не стал — сдержался. Лучше не показывать, как они трясутся. Засмеют ведь.

Охотники ели, по очереди черпая из котелка вкусно пахнущую кашу. Молча.

Пленник сжался, вбирая тепло костра, которое туда, где он сидел, не больно-то долетало. Да еще ветер этот… И дождь. Мелкий, но все сыплется и сыплется.

Лесана жевала гороховую кашу и мрачно размышляла о том, что до Вестимцев ей теперь, по всему судя, не скоро добраться, а уж до родного печища — тем паче.