Сколько стоит ваше сердце?

Правда, шахты еще не восстановлены, но, твой кузен отлично поработал, и деньги на это у нас есть.

— Я хочу отписать Эшери долю. Пять процентов.

Император качнул головой:

— Алета, это анеботум. Стратегический ресурс. Пять процентов…

— Он отвоевал для вас все. Дважды. Сначала в горах, а потом за столом переговоров.

— Дорогая моя, дело не в моей жадности. Доля закрепляется как фамильное владение, а мы не вечны. Неизвестно, какими будут наши потомки. Тот, у кого пять процентов в добыче анеботума, неизбежно влияет на политику государства. И твой кузен понимает это, как никто. Он просто не примет такого подарка.

— Посмотрим, — пожала плечами Алета. — Надеюсь, приглашения отправлены всем героям этой войны?

Рамер Девятый остался совершенно невозмутим, но правое веко дернулось. Один раз.

— Ты сильно рискуешь, дорогая, — негромко заметил он.

— Ничуть, — сухо рассмеялась она, — Ваш зверь пообещал, что не тронет меня. Ему я верю. В отличие от некоторых. А теперь, если вы намерены игнорировать мои вопросы, извольте покинуть комнату. Мне нужно закончить туалет.

Рамер развернулся и направился к дверям. Но у самого входа, уже привычно, задержался.

— Да, Алета. Всем. Кое-кому даже магическим гонцом. Мои дворяне совершили ошибку с этим судом. Или подлость, я еще не разобрался, но непременно разберусь.

Не стану скрывать, я бы охотно съел твоего верного рыцаря. Просто, чтобы больше не беспокоиться о репутации императорской семьи… Но подданные не должны сомневаться в том, что власть справедлива и верная служба вознаграждается честью, а не виселицей. Он будет там. Ты довольна?

— Да, Ваше Императорское Величество. Благодарю вас.

— Никаких глупостей. Ты поняла, Алета? Мое терпение не безгранично. Я, в отличие от своего зверя, никаких обещаний не давал.

— А как же брачная клятва? — невинно поинтересовалась она.

— Если ты ее не нарушишь, все будет хорошо.

И вышел. Хлопать дверью Рамер Девятый счел дурным тоном. Но — хотелось.

— Я демонски рад, что все выяснилось, — маркиз Лесанж сиял улыбкой и поражал наградами: рядом с очень престижным "Мужеством" сияла еще более престижная и редкая "Честь и Верность".

— А уж как я рад, — Марк покрутил головой. Людской поток на лестнице был таким плотным, что единственным способом не превратиться в щепку в нем, было — прижаться к перилам и держаться за них изо всех сил. — А где наша славная троица?

Внезапно Винкер вытянулся струной и сощурился, словно смотрел в прицел арбалета.

— Друга заметил. Подойти бы, поздороваться да в морду плюнуть. Но, боюсь, на расстояние плевка он меня не подпустит.

— А вон там. С двумя Ласси.

— Темные боги, можно подумать, я помню всех Ласси, их же как собак нерезаных. Даже без учета тех, кого в начале лета пересажали. Всегда завидовал твоей памяти.