Сколько стоит ваше сердце?

— Если, — снова кивнул Эшери и очень мягко повторил, — Если, господин посол…

— Но Кайора не может эффективно противостоять всей мощи Фиоля, — глаза посла потемнели, — И далекая северная Империя, чей протекторат вы так неосмотрительно приняли, просто не успеет помочь. У нее нет для этого ни ресурсов, ни возможностей. Это очевидно для всех…

"Кроме поэтов и ублюдков!" — вслух ничего сказано не было, но фраза повисла в воздухе.

— Природные катаклизмы в Кайоре не редки, — задумчиво произнес Эшери.

— Это угроза? Не важно. Наши жрецы умеют с ними справляться. В Фиоле тоже много… сейсмоопасных районов. Было.

Вместо очередной тихой и убийственной реплики Эшери взял карандаш и провел линию по карте Кайоры.

— Аренда. На пятьдесят лет. Дорого. В конце концов, нам еще заново открывать шахты, деньги не помешают.

— Это шутка? — удивился посол, бросив на карту мимолетный взгляд, — не смешная, право. Даже для поэта. Империя желает возобновления военных действий?

— Не желает, — мотнул головой Эшери, — нужно быть ненормальным, чтобы желать войны.

— Ах, да… Вы же поэт… — снисходительно кивнул посол. — А вы, маркиз? Тоже устали воевать? Я слышал, ваша карьера сложилась совсем не плохо.

"…Карьера? Они спятили? Привилегия командира — первым сдохнуть на раскаленных как божий гнев, Каевых пальцах или стать добычей хищных призраков Демоновой Песочницы? Вскрывать "рыбкой" собственную вену и аккуратно пить кровь, когда нет воды? Сдирая ногти, голыми руками откапывать солдат из под завалов? В пекло такую карьеру!"

— Это так, — ровно кивнул Маркиз, — но на повестке дня у нас мирное соглашение, а не моя карьера. Давайте все же вернемся к нему.

— Слова настоящего военного, — пурпурный сверкнул акульей улыбкой.

…Переговоры? Встреча на высшем уровне? Торговля, вот как это называлось в переводе с высокого дипломатического языка на общедоступный.

Не то, чтобы это не было занятно… Будь Маркиз просто сторонним зрителем, он бы млел от такого спектакля. Но на кону стояла земля, где жили его родители и вскоре появится на свет его брат.

А демоновы проигравшие фиольцы почему-то держались как победители, уверенно диктовали условия, не просили — а требовали. Перли зверем Лефаратом, не желая уступать даже в малости.

И Эшери, железный Эшери неохотно, со скрипом прогибался, уступая и отступая. По шагу, но все дальше и дальше по карте Кайоры. Когда деревня Катиаша осталась за мертвой линией, Маркиз извинился и вышел.

Ему потребовалась почти клепсидра, чтобы совладать с собой.

Когда он вернулся, мирные переговоры уже подошли к концу. "Бритые" выглядели очень довольными и даже разговорились, в основном, между собой. Фиольский язык Маркиз понимал с пятого на десятое, но то, что соглашение оказалось для них очень выгодным, понял.