Сколько стоит ваше сердце?

Она ссутулилась и опустилась в предложенное кресло, — Я должна была знать, что человек, получивший мою клятву обманом, никогда не откажется от Кайоры и анеботума просто ради того, чтобы поступить честно… Но, во имя Неба, чем вам помешал человек, готовый отдать за вас жизнь?

— Рамер, я, конечно, могу и ошибаться, но, похоже, речь идет не о кольцах и шляпках, — заметил генерал, — что вы хотите сказать, моя госпожа?

— Присоединяюсь, — Рамер склонил голову, сверля Алету антрацитовым взглядом.

— Всего лишь то, что это — низко, приговаривать к смерти невиновного только из-за того, что он рискнул бросить вызов императору в борьбе за сердце девушки. Он подписался одним именем, потому что судом лишен дворянства, звания и наград. А фамилию ему дали в приюте…

— О ком вы говорите? — повторил генерал.

— О Марке! Вашем стратеге. Вы же не станете утверждать, что не знали о том, что он приговорен к повешению?

— Стоп, — Рамер вскинул руки. — Мне это напоминает какую-то комедию положений. Алета, сядь, налей себе чаю и успокойся. Я прибыл зеркалом из Каротты всего три часа назад, едва успел принять ванну и даже не позавтракал, мгновенно нашелся миллион дел, требующих моего личного внимания. Ты можешь мне не верить, но я, действительно, понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Марк Винкер приговорен к повешению? — опешил генерал Райкер, — что за бред? Он — герой обороны Бара. Я написал представление к награде.

— Даже слушать подобную ложь тошно! — огрызнулась Алета, — Смертные приговоры дворянам утверждает император, лично. Его не могли приговорить без подписи Его Величества.

— В военное время — могли, — пожал плечами император, — если я на фронте, то все судопроизводство в столице проходит по упрощенной процедуре. Приговор мог утвердить любой член совета лордов. Арк, просмотри этот бумажный Аньер, наверняка нужный документ в сегодняшней почте.

Девушка наблюдала за торопливыми раскопками почтовой горы, дергая кружевной платок, так, что превратила дорогую и редкую вещь в спутанный комок ниток.

— Нашел, — объявил Райкер, выдергивая бланк со знакомой печатью. Часть писем и свитков с шелестом обрушилась на ковер у ног императора и его генерала, но ни тот, ни другой не обратили на них никакого внимания.

— Пособничество мятежу и похищение Алеты? — изумленно прочел Арк, — кто, мать его — собака серая, утвердил этот бред сумасшедшего? Бездна ему под копчик… Простите, моя госпожа!

— Ничего, — высоким, звенящим голосом отозвалась Алета, — вы хотели огласить состав суда. Мне тоже любопытно.

— Любопытство губит не только кошек, — Рамер бесцеремонно вынул бумагу прямо из рук генерала, скользнул по ней беглым взглядом, на мгновение замер. И тронул колокольчик.