Сколько стоит ваше сердце?

Монтрез даже не повернулся, чтобы взглянуть летящую с горы смерть. Земля качалась под ногами, горы трясло.

Маркиз не выдержал — и обернулся назад. И тоже вздрогнул. Два пика, когда-то бывшие частью одной вершины натужно, с грохотом, медленно — но неумолимо двигались навстречу друг другу, стремясь снова стать одним… а за ними смыкалось и все ущелье.

Но долго любоваться не пришлось: пылевое облако закрыло обзор, поднявшись до небес, а грохот стоял такой, что себя не услышишь, ори — не ори. Маркизу стало не по себе. Он плюнул на статус командира, самолюбие и прочие "само", улегся на землю носом вниз и закрыл уши руками. Так и пролежал, пока земля не перестала вздрагивать.

В себя парень пришел от простого, прозаического звука — со стуком сложился купол. Подняв голову и осторожно осмотревшись, Маркиз обнаружил, что пыль почти осела, в воздухе стоит непривычный запах сырой земли, а горный пейзаж необратимо поменялся.

Седла Дракона больше не существовало. Одно из красивейших ущелий Гуадлаахе, похоже, тоже исчезло и лица земли. А вместе с ним приказала долго жить и армия луноликого, принца Трауша, второго наследника фиольского престола… вместе с ним самим.

— Надо бы пойти, глянуть, — в сомнении протянул парень-разведчик, — но "зачищать", похоже, некого.

— Хотите сказать, мы одним ударом угробили десять тысяч человек? — Маркиз помотал головой: в ушах еще стоял грохот, а в волосах застрял песок.

— Ты все еще считаешь убитых врагов? — удивился Эшери, — Завязывай с этой дурью, а?

— А ты после какого бросил? — внезапно заинтересовался Маркиз.

— У тебя этот предел давно позади, — Кот подарил вассалу понимающую усмешку и аккуратно, прощупывая землю под ногами короткими импульсами, двинулся вниз, к месту эпичной катастрофы.

— А ты, — Маркиз повернулся к разведчику.

— А я и не начинал. Когда я научился считать до дюжины, их уже было больше, так что — смысл?

Пройти к ущелью оказалось задачей для титанов — дорогу перегораживали камни размером от головы лошади до небольшого дома. Разве — левитировать. Баллисты, кажется, тащили зря.

— Ручей жалко, — заметил один из бойцов, — красивый был.

— Ничего, — отозвался второй, — вода дырочку найдет.

Перешучиваясь, они собирали вещи, по привычке пряча следы стоянки. Эшери не стал их одергивать. Привычка полезная, а по горам еще бродит полно бритого народу, который придется ловить и в индивидуальном порядке объяснять, что война закончилась.

— Так что… победа? — неуверенно спросил Маркиз.

Эшери снова потянулся к его вихрам. Молодой командир отпрянул, но рот уже сам расползался в широкой улыбке.