Корона скифа (сборник)

Берестяные блюда с пирогами, туески с черной и красной икрой, голова сахара, в окружении разноцветных заварных чайников и чашек, все это так хорошо здесь смотрелось! Был наполнен озерной водой, и уже начал пофыркивать огромный двухведерный самовар. Не обошлось и без водки, и ликера.

Берви-Флеровский чокнулся рюмкой горькой с графом Разумовским и спросил:

— Как ваше имя-отчество? А то все — граф да граф! Официально очень.

— Кирилл Григорьевич я, — ответил Разумовский.

— Интересно! Последний гетман Украины и президент Петербургской академии наук. Но мне томичи говорили, что иногда вы называете себя именем своего старшего брата, морганатического супруга императрицы Елизаветы Петровны.

— Называю, ибо это тоже был я.

— То есть как? Ведь фаворитом был старший брат, а младший — гетманом, это были разные люди и возраст их был разный.

— Так принято считать. На самом деле я был сначала одним, а потом стал другим. То есть переродился. Хотя вам в это, возможно, трудно поверить.

— Да, вы правы! — сказал Василий Васильевич, — трудно. Вот и — возраст, гетман сейчас был бы значительно старше.

— Вот и видно, что вас не тому учат в университетах! — усмехнулся граф Разумовский. — Старше! Моложе! Аргумент! В какой-то момент произошло временное изменение моей жизни. То есть время стало перетекать в обратном направлении. Как-то получилось, что за год я проживал два. Вот и все.

— Изумительно! — воскликнул Василий Васильевич, — если бы вы сделали сообщение в академии наук об этом, вас бы на руках носили. Это же новое слово в науке!

— Вы вот не верите, значит, человечество еще не созрело для таких новостей! — очень серьезно сказал граф Разумовский. — Давайте закончим эту дискуссию, не для нее мы сюда приехали. И зовите меня Кириллом Григорьевичем, которым я сейчас и являюсь.

Да, не для праздных разговоров собралась здесь эта компания. Если бы Шершпинский знал об этих заговорщиках!

Берви-Флеровский вызвался провести опрос свидетелей и отправить с нарочным бумаги в Омск и в Петербург, подключить к делу прессу. В этом должны были помочь Амалия фон Гильзен, граф Разумовский и Дмитрий Павлович Давыдов. Федор Ильич поклялся выступить в думе с разоблачительной речью, что, конечно, придаст смелость обывателям, у которых теперь рты, словно глиной замазаны.

Солнце уже отбрасывало длинные тени, когда один из островов поплыл к берегу. Остров подплыл совсем близко, и вдруг с него на поляну скакнул лосенок. Высокий и тонкий, он помчался, запрокидывая голову, и вмомент исчез среди холмов и деревьев.

Компания собрала посуду, скатерти и подушки. Фаэтоны покатили в обратный путь. В Томск они въехали уже в темноте.