Корона скифа (сборник)

Лерхе пристально посмотрел в глаза Шершпинскому:

— С кутузкой успеется. Вы все же объясните, ответьте на вопрос.

— Для этого я должен знать, кто и на что жалуется.

— Да, у меня сил не хватает все эти бумаги прочесть! — Лерхе повернулся к столу и подал полицмейстеру целую пачку бумаг. — Почитайте-ка, золотой обоз ограблен, какие-то зеленые кошевки зимой ездили. Какие-то банды на Акимовской золотопромышленников грабят, какую-то еланскую мещанку крокодил загрыз! Крокодил-то откуда? Что у нас, Африка, что ли? Может, это негр Махамба для компании с собой его захватил?

— За Махамбой ничего плохого не замечено. Золотишко они с Кроули скупают, это верно. Евграф Кухтерин самолично сопровождал караван с золотом в Кашмир и привез оттуда фунты стерлингов. Так мной отписано в Петербург, за Кроули следят. Пока что арестовывать не за что. Обоз? Так это когда было? Зеленые кошевки? Ну, какая краска есть, такой свои кошевы и красят. Бандитов ловим. Фонарей в центре добавили, в безлунные ночи до рассвета керосин жжем… Евреи жалуются? Ах, черти! Левинсоны пархатые! А скупка золота? А контрабанда? Фелиация! Американские дядюшки! Еще и жалобы строчат? Со света сживу!

Лерхе встал, ухватил Шершпинского за отворот мундира:

— Из двухсот пятидесяти арестантов полста гуляет на вольных хлебах. Думается, они и проказят на тракту, и платят вам неплохо. В то же время поручику Наумову в арестантские роты на них довольствие идет. Кажется, жандармы уже что-то пронюхали. А вы из себя невинную девицу изображаете?

— Что вы, господин губернатор! Не нами это придумано. И до нас отпускали арестантов на вольные хлеба подкормиться. Помочь населению по хозяйству. Среди них есть и печники, и шорники, мастера.

— Ага! Мастера! Голову отвинтят в два счета!

Шершпинский вытащил из внутреннего кармана сюртука увесистый пакет и положил на губернаторский стол:

— Господин губернатор, это собрали купцы, благодарные вам за всегдашнюю помощь и расположение.

— Кто именно?

— Я не стал составлять списки. Все местные купцы премного довольны вашим превосходительством."

"Шершпинский лукавил. Пакет у него лежал на случай плохого господина губернатора настроения. Он мог бы его и не отдавать, но увидел, что Герман Густавович сердится. Деньги были собраны с тех же кошевников, с факиров, прорицателей, воров и мошенников всех мастей. С ювелиров и часовщиков. С содержателей борделей. Заречные цыгане, и те платили Шершпинскому дань, сколько — это один Бог знал. Сколько бы таких пакетов Шершпинский ни передавал губернатору, ему самому все равно больше оставалось.