Скиф-Эллин

Он быстро наполнил мою флягу белым кисловатым вином, главным достоинством которого была дешевизна — два литра обошлись мне в треть драхмы (два обола) — и его дезинфицирующая способность. Пить сырую воду без вина в жарком климате не рекомендуется, разве что из проверенного родника.

За то время, пока торговец неспешно наливал мне вино, я успел выслушать от него все последние городские новости. Их было мало и никакой ценности для меня не представляли. Взамен я в очередной раз пересказал свою легенду и несколько баек о невероятно холодном климате Гипербореи. Слушали меня все, кто находился на площади. После чего разделились на небольшие группы и принялись, отчаянно жестикулируя, обсуждать новейшую информацию. Греки, что нынешние, что будущие, живут на улице. Сейчас они собираются на торговых площадях, а в будущем — на террасах небольших кафешек, которых в каждом населенном пункте будет больше, чем жителей, включая туристов. Каждый грек считает своим долгом за вечер посетить несколько таких заведений. Чем больше посетил, тем удачнее прошел день. Подозреваю, что греки будут последним народом, который запутается в социальных сетях интернета. Домой приходят только ночевать. Так что любой греческий городской квартал можно назвать «спальным»."

"В рыбном ряду я купил морских ежей, кальмаров и жирную скумбрию. Все это торговцы отнесли в ближайшую таверну, где и было приготовлено под моим чутким руководством упитанным поваром с руками, так густо покрытыми волосами, что казались черными, и его женой с круглым лукавым лицом и тонким орлиным носом. Из внутренностей морских ежей, заправленных оливковым маслом и лимоном, приготовили ахиносалат, как это блюдо назовут в будущем. В двадцатом веке оно обошлось мне в пятнадцать евро, а сейчас всего в один обол (шестая часть драхмы). Кстати, оболы медные. На острове ходят афинские монеты с богиней на аверсе и совой на реверсе и родосские — с головой бога Гелиоса, покровителя Родоса, и оленем, символом острова. Пока я ел ахиносалат, трактирщица, следуя моим указаниям, поджарила до хруста кальмаров в оливковом масле. Это блюдо будет называться каламаракья. Иногда я в гневе обзывал так матросов с Филиппин и Индонезии. Реагировали, как на жуткое проклятье. Может быть, ахиносалат и каламаракья появится в греческой кухне с моей подачи. По крайней мере, аборигены тут же раскупили оставшихся кальмаров и морских ежей и потребовали, чтобы трактирщица приготовила и им диковинные блюда, оценили их восхищенными криками, после чего разбежались в разные стороны, чтобы поведать эту важнейшую новость остальным жителям города. Трактирщик занимался привычным делом — запекал на углях скумбрию, выпотрошенную, нафаршированную какими-то травами и политую лимонным соком.