Схватка с судьбой

Без юбки было не очень ловко, но девушка старательно отмахнулась от этих мыслей и поспешила помочь мужу.

Как только напряжение спало, усталость навалилась на плечи Ранхаша подобно каменному обвалу, и он отдал истерзанное долгой дорогой и переживаниями тело в руки виноватой жены и лишь бдительно посматривал на неё из-под полуопущенных ресниц.

Лекарь успел немного подлечить их руки, и намокшие струпья шелухой отваливались в холодную воду. Майяри старательно оттерла мужа, вымыла-выполоскала его волосы – увидел бы кто из общины, поразился бы, какая из неё приличная жена вышла, – вытерла и села разбирать спутанные пряди.

Над головой сияло голубизной небо, в белых, празднично-пышных облаках купалось солнце и с протяжными хищными криками носились птицы, по большей части оборотни. Ранхаш задремал на коленях Майяри, и девушка гладила его уставшее лицо. В груди радостно шевелилось пушистое счастье. Теперь она верила, что дед не сможет причинить им вред.

– Мой Ранхаш, – прошептала она и, склонившись, прикоснулась к губам мужа. Косы перетекли со спины и упали на грудь оборотня, но он лишь вдохнул чуть глубже и продолжил спокойно спать.

Безмятежную радость Майяри омрачали только вина за бабушку и тревога из-за хаггаресов. Она рассказала, что успела побывать в общине хаггаресов, призналась, что всё же успела кое-что натворить – дедушка Шерех её недооценил, – и предположила, что Агарес может прилететь с местью. Вахеш тут же отправил младшенького Рамина к главам отрядов с предупреждением.

Совсем недалеко стоял господин Узээриш, о чём-то говорящий со старейшиной Оиридом. Вид у старейшины был такой хитрый, а на лице хайнеса играла такая коварная улыбка, что Майяри заподозрила их в подготовлении мести роду Вотый. Безобидной, но сладостной для сердец мстящих.

Рядом с господином Узээришем ошивался ездовой дракон такого откровенно придурковатого вида, что девушка не понимала, как хайнес рискнул на него сесть. Ящер явно был ущербен в сравнении с собратьями и очень скупо одарён богами мозгами. По морде стекали слюни, которые он в порыве обожания размазывал по спине хайнеса, а глаза сияли чистой, замутнённой лишь непроходимой глупостью, любовью к хозяину. Он не отходил от господина Узээриша ни на шаг, следуя за ним тенью. Нет, есть смотреть на это в анфас, а не в профиль, то выглядело сиё преследование внушительно: хайнес словно обзаводился парой мощных кожистых крыльев и очень беспокойным хвостом. Но вот сбоку…

Сам господин Узээриш, видимо, против преследования ничего не имел или уже привык. И только отпихивал наглую морду локтем или пяткой, когда та пыталась просунуться подмышку или между ног. И привык не только он: в лагере уже почти никто не посмеивался над чешуйчатым поклонником.