Схватка с судьбой

Борий, видимо, торопился добраться до общины – и Майяри в кои-то веки поддерживала его – и, вынырнув из ущелья, избрал ещё более опасный, но короткий путь под пологом Хварбонного леса. В целом лес как лес, но рос он по склону, круто забирающему вниз, и имел тысячелетнюю историю существования. То есть разросся так, что летать там в темноте было равно не смелости, а безголовости и желанию убиться изощрённым образом. В другое время Майяри бы возмутилась, но сейчас она тоже не хотела попасться на глаза преследователям – а они наверняка есть – и мечтала добраться до общины как можно скорее.

Оборотень умудрился в почти кромешной тьме не вписаться ни в одно дерево и лишь пару раз с шумом проломился сквозь ветки и едва не оставил свою ношу в разлапистой кроне. Вырвавшись из леса, коршун, уже не пытаясь скрываться, полетел над раскинувшейся долиной в сторону виднеющейся на фоне звёздного неба раздвоенной горы.

По подсчётам Майяри, немного измученной дорогой – пить хотелось со страшной силой, – до общины оставалось ещё три-четыре часа лёту, когда оборотень вдруг начал снижаться. Внизу темнела короткая гряда ступенчатых скал с плоскими вершинами, в которых девушка узнала место тренировок общинной охраны и поняла, что ошиблась с расчётами: до общины оставалось лететь каких-то два часа. Может, чуть больше.

Когтистые лапы разжались в полусажени от земли, и Майяри кое-как приземлилась, едва не перекувыркнувшись через голову. Затёкшие ноги подвели. Приподнявшись, она проследила взглядом за заложившим круг Борием и только потом осмотрелась.

Ночная стоянка. Тренировки иногда затягивались, и мужчины оставались здесь. Пили вино у костра, жарили мясо, травили скучные байки, а потом уходили спать в пещеру, в которой обычно хранился инвентарь. Ну чтобы с собой его каждый раз не таскать. Майяри нашла заделанный камнем полукруглый вход в пещеру и присела на обтёртое задницами бревно рядом с чёрным пятном кострища.

На волчий месяц наползла туча, и света поубавилось.

Из-за уступа с охапкой хвороста вышел совершенно голый Борий, и Майяри, досадливо поморщившись, отвела взгляд, хотя это тело она видела сотни раз. Телохранитель никогда не был стеснительным.

– Замёрзла? – насмешливо приподнял брови оборотень.

Когда они оставались наедине, он переходил на «ты» и даже смел называть её по имени, что сильно выводило Майяри из себя. Раньше выводило. А сейчас и имя «Падуба» почти ничего для неё не значило. Старое хагинское имя. Простое, но должное внушать почтение к потомку славного рода. Если бы дед знал, что внучка станет наследницей, то выбрал бы для неё более ёмкое по смыслу имя, подходящее будущей правительнице.