Схватка с судьбой

– Она же потом должна под кожу уйти и невидимой стать, – напомнил Казар.

– Но ведь иногда она будет проявляться.

– Почему иногда? – не понял хаггарес. – С образом жизни харена очень часто.

Харена перевернули, оплели сетью медицинскую печать на спине, довели узоры до поясницы и опять перевернули, чтобы разрисовать живот и добраться до ног – самой сложной части тела после кистей. Здесь не было других печатей, но приходилось до волоса рассчитывать положение символов, чтобы все цепочки сошлись, и не осталось незамкнутых линий. Где-то знаки приходилось так мельчить, что даже для глаза оборотня они сливались в череду точек.

Когда работа наконец была закончена, солнце уже наполовину выглянуло из-за линии горизонта, растекаясь по небу жёлто-розовым утренним светом.

– Ох, – Майяри попыталась выпрямиться и схватилась за онемевшую спину.

– Это ты ещё молодая, – почти с завистью отозвался лекарь, даже не пытавшийся разогнуться. – Давай вливай.

Одуревшая от сложной и напряжённой работы девушка пару раз хорошенько хлопнула себя по лицу и только после этого влила в свеженабитую печать немного своих сил, совсем чуть-чуть. Чтобы оживить её, превратить из просто рисунка в действительно печать. Символы разом почернели до жирного оттенка сажи, слились в единую линию, путаной сетью расползающейся по телу харена, затем посерели, словно выгорев до пепла, и медленно истаяли-ушли в кожу.

– Действует, – прошептал Шидай, сообразив, что заклятие сна только что отменилось.

В зале воцарилась тишина. Казалось, всё боялись спугнуть ставший хрупким сон харена.

Майяри обессиленно, будто из неё все кости вынули, опустилась на пол, а потом и вовсе свернулась клубочком, уткнувшись лицом в колени.

– Сейчас он проснётся и нам придётся несладко, – предрёк Шидай, сползая по стене и прикрывая глаза.

– Вам с госпожой, – поправил Казар.

– А ты меня защищаешь, – напомнила Майяри, и хаггарес озадачился.

Риш плюхнулся на диван, неожиданно почувствовав сильную усталость. В последнее время он мало спал. Дел было много, внимание хайнеса требовалось везде, а собственная недоверчивость заставляла его контролировать всё, что только можно. Преданных подчинённых и помощников остро не хватало, но после Иргада-Дешия Узээриш не был готов легко довериться прежним вассалам. Он откинул голову назад, чувствуя, как медленно, но неотвратимо закрываются глаза.

Казар тоже ощутил усталость и присел рядом с госпожой, свернув ноги кренделем и сложив руки на груди. Через пару минут он уже дремал, свесив голову вниз.

Пошевелилась Майяри только четверть часа спустя.