Схватка с судьбой

Майяри невольно проследила за ним взглядом, выделяя в темноте движущийся чёрный сгусток. Тот плюхнулся в древесную крону, и внизу сразу закопошились многочисленные силуэты. Майяри малость расстроилась: на охрану территории явно не поскупились.

Хаги ещё немного поволновались, перетрясли дерево, ближайшие кусты и разошлись по постам, напряжённые сильнее прежнего. Майяри опять призадумалась. Даже если в коридоре не так много охраны, то хватит ли у неё сил прорваться через парк? Она, конечно, сильна, отчаянна, но мастер Лодар не зря считал её в бою почти бесполезной: если противников больше трёх, то ей не удавалось держать во внимании всех. И если – она утешала себя – у магов ещё можно разом проломить силами землю под ногами, то с хаги этот трюк не пройдёт. Может, дом разрушить, как отсюда вырвется? Это их отвлечёт…

Майяри растерянно заморгала, сообразив, что кое-что упустила.

Слабая улыбка появилась на её губах. Ранхаш придёт за ней. Он всегда приходит за ней, никогда не бросает её.

Злость и раздражение в груди подвинула нежность. Лишь бы с Ранхашем было всё хорошо. Лишь бы его сердце продолжало биться для неё. Лишь бы…

К стеклу припечатался чей-то силуэт, и Майяри от неожиданности отшатнулась прочь. А затем ошеломлённо распахнула рот.

По другую сторону окна сидела большая белоснежная сова, почти исчезающая в лунном свете. Птица нетерпеливо пошевелила крыльями и клювом постучала в окно.

– Господин Узээриш? – ошарашенно предположила Майяри.

Сова вновь нетерпеливо постучала в окно, и девушка вспомнила про охрану в парке и поторопилась открыть створку. Протиснувшись внутрь, птица спрыгнула на пол, настороженно осмотрелась, жутковато моргая круглыми глазами, и зашагала в угол, не просматриваемый от двери. Опомнившаяся Майяри затушила свечи, и комната погрузилась в полумрак, развеиваемый только сиянием ночных светил.

Раздался хруст – Майяри на случай, если охрана вздумает заглянуть, схватила деревяшку, – и тело птицы начало изменяться. Через минуту на полу уже дрожал мужчина.

– Господин… – девушка осеклась.

Оборотень лежал, скрючившись, спиной к ней, и какое-то неясное сомнение зашевелилось в мыслях. Майяри казалось, что господин Узээриш шире в плечах, выше, да и ноги у него подлиннее…

Мужчина с трудом сел, откинул назад длинные, чуть ниже плеч, светлые волнистые волосы и едва слышно простонал:

– Боги, у меня чуть крылья не отвалились, пока долетел…

Хватаясь за стену, оборотень с усилием поднялся и, повернувшись, с возмущением взглянул на Майяри.

– Что у вас здесь происходит? – прошипел он. – Все санаришские хаги на ушах стоят из-за того, что какая-то девчонка раскрыла себя, а вместе с ней себя раскрыла ещё куча жаанидыйских хаги.