Схватка с судьбой

Ему окаменевшая плоть ничуть не мешала. Тогда почему мысль, что девочка тоже окаменеет, ему неприятна? Она не хаги, она не окаменеет полностью.

Или всё же окаменеет?

Тревога стала сильнее, и Ёрдел уставился на яблоко. Как раз в этот момент Лоэзия понесла его к носу, вдохнула аромат, и улыбка её стала более искренней.

Утешиться. Утешение. Благодаря Кающемуся он знал, что это.

Ёрдел задумчиво склонил голову и посмотрел на девочку через прорехи капюшона. А затем круто развернулся и пошёл к двери.

Триий напряжённо смотрел на сидящего напротив Мариша. Дворецкий, закинув ногу на ногу, расположился по другую сторону стола в кресле и глядел в ответ мрачно и устало. До сарена доходили слухи, что Мариш недавно чувствовал себя совсем неважно, и, похоже, они не врали. Лицо у дворецкого было жёлто-серым, под глазами чернели такие тени, что взгляд казался совсем жутким, да и вообще Мариш будто бы постарел лет на пятьдесят.

– Лоэзия нашлась, тебе очень повезло, – тяжело обронил дворецкий.

– Без угроз, – сквозь зубы процедил сарен.

– Ты хотел встретиться, я пошёл тебе навстречу! Что ты хотел?

Мариш в притворном восхищении приподнял брови. Всё же выдержка Триия изумляла: «…я пошёл тебе навстречу!».

– Учти, я не буду тебя покрывать…

– Меня не нужно покрывать, – вкрадчиво пропел Мариш. – Увы, но мне пришлось продемонстрировать свои силы и возможности. Но ни Вотые, ни сам хайнес не пойдут против меня. В качестве союзника, – мужчина всё-таки не удержался и скривился, – я куда интереснее… тебя.

Триий разгневанно раздул ноздри и нервно сглотнул.

– Но давай не будем ссориться и рушить наши отношения, – голос Мариша так и сочился издёвкой.

– Чтобы я держал в своём доме…

– Твой дом держу я, – напомнил дворецкий. – Ты и вся твоя семья в полной моей власти. И Вотым, и хайнесу выгоднее пожертвовать тобой, чтобы сохранить хорошие отношения со мной. Всё же я собрал большую силу, и хотят они или не хотят, но со мной придётся считаться. Поэтому давай и мы попытаемся сохранить наши прежние отношения.

– Это из-за Лоэзии? – мрачно предположил сарен.

Мариш кивнул и с улыбкой, обескураживающе честно заявил:

– Да как ты посмел подумать, что ты и она… – Триий в негодовании приподнялся со своего места.

– Я и она – что? – приподнял брови Мариш. – Боги, Триий, как ты мог подумать подобное? К Лоэзии я испытываю чувства, которые надобно испытывать тебе, но… – он смерил сарена презрительным взглядом. – Мне она дочь больше, чем тебе!

– Что?! Да как ты посмел называть мою дочь своей?!

– Она мой ребёнок, – совершенно спокойно заявил дворецкий. – Я её растил. Я её воспитывал. Я боялся за неё. И мне совершенно не хочется делить её с папашей, который и капли заботы ей не дал. Я достоин её больше, чем ты. И любит она меня больше, чем тебя.