Скелеты в шкафу

– Противный снегопад! – Тетушка Венеция сбила снежинки с волос Чарли щелчком длинного острого ногтя.

– Входите же, – раздался из задней комнаты голос бабушки Бон. – Шевелись, Чарли, у нас мало времени.

– Да уж знаю, – откликнулся Чарли. – Тете Лукреции надо идти надзирать, а тете Юстасии – нянчить.

В ответ он получил два очень злобных взгляда, но сказать тетки ничего не сказали. Я же могу просто убежать наверх и запереться у себя, мелькнуло в голове у Чарли. Но потом он подумал, что лучше уж разделаться с малоприятной «беседой» как можно скорее. Поэтому он послушно водрузил молескиновые пальто на вешалку, прошел в гостиную и уселся за стол напротив трех теток.

– Что ж, Чарли, – начала тетушка Лукреция, – последнее время ты ведешь очень занятую жизнь, верно?

– Суешь нос куда не просят, – добавила тетушка Юстасия.

– Надеюсь, у тебя это не войдет в привычку, – съязвила бабушка Бон.

– Ну конечно же нет, – со сладкой улыбочкой прожурчала тетушка Венеция. – Она положила на стол руки с алыми когтями и вытянула к Чарли длинную шею. – Ты ведь просто хотел помочь, Чарли? Правда? Нам прекрасно известно об Эмме Толли. И мы знаем, где найти «Двенадцать колоколов». Между прочим, это собственность доктора Блура.

– Ничего подобного, – возразил Чарли. – Ящик принадлежит мисс Инглдью, и вам его не видать.

– Ах! Ах! – всплеснула руками в притворном ужасе тетушка Венеция. – Какой грубиян! Ящик останется там, где он час. Он ведь нам уже не нужен, правда, сестрички?

– Совершенно не нужен, – подтвердили тетки.

Но Чарли им не поверил. Да, Двенадцать колоколов сыграли свою роль в пробуждении Эммы, и вроде бы ящик и впрямь был уже не нужен. Но в глубине сердца Чарли чувствовал, что он еще пригодится. Потому что надо разбудить кое-кого еще.

И вдруг неожиданно для себя выпалил:

– А мой папа, между прочим, жив!

Бабушка Бон стала белее мела.

– Что ты несешь? – рявкнула она. – Он умер.

– А вот и нет. И в один прекрасный день я его обязательно найду.

– Ты, кажется, поешь с голоса своего дорогого дядюшки? – ощерилась тетушка Лукреция. – Так имей в виду, Патон спятил, совсем выжил из ума. Он бредит, сам не знает, что болтает. Тебе не следует с ним общаться.

– Пообещай нам, что больше не будешь, – подхватила тетушка Юстасия.

– Буду, – отрезал Чарли. – Еще больше буду.

Бабушка Бон стукнула кулаком по столу. Воцарилось молчание. Хватит с меня, решил Чарли и, с шумом отодвинув стул, встал.

– Погоди-ка, малыш, – пропела тетушка Венеция. – У меня припасен для тебя подарочек. – Она извлекла из объемистой сумки, стоявшей под столом, какой-то пакет. – На, Чарли, возьми.

По полированному столу к Чарли скользнул коричневый бумажный сверток.