Скелет из пробирки

И вот странно, судьба словно не хотела, чтобы оба брата были успешны. Едва Валерий пошел в гору, как с небосклона науки пропал Кирилл. Он до самой своей смерти так и не сделал больше ни одного открытия и не написал никаких научных работ. Досужие языки поговаривали, что у младшего близнеца Боярского случился инсульт, только семья тщательно скрывает этот факт от общественности, делая вид, будто Кирилл просто занят невероятно сложными исследованиями. Так это или нет, Ксюша не знала, потому что она не любила Марию Григорьевну, Любу, дядю и старалась бывать у «младшеньких» как можно реже. Впрочем, двоюродная сестра и ее мать отвечали девочке «взаимностью». Ксюше было страшно неуютно в их доме, да еще отец постоянно ставил дочери в пример Любу и ее старшую сестру.

– Вот ведь родительская радость, – вздыхал Валерий, – учатся отлично, на пианино играют. Да и из себя красавицы: стройненькие, как топольки.

Ксюша же, любившая мучное и сладкое, совершенно не походила на молодое деревце, скорей уж на калорийную булочку. Да и в дневнике у нее толпились тройки, поставленные ей исключительно из жалости, потому что таблицу умножения Ксюшенька окончательно выучила лишь к восьмому классу. Не взяли ее и в музыкальную школу.

– Вашей девочке медведь наступил не на ухо, а на всю голову, – заявила преподавательница, которая отбирала будущих пианистов. – Первый раз такую встречаю – ни одной ноты правильно не способна взять.

Сами понимаете, что на фоне двоюродных сестер Ксюша смотрелась более чем бледно. И каждый поход в гости к дяде Кириллу и тете Маше проходил совершенно одинаково. Сначала родственники хвастались дочерьми, потом с ложной участливостью начинали укорять:

– Ксения, надо постараться, тебе же в институт поступать! На одних тройках в вуз не въедешь!

Ксюша, глотая слезы, смотрела в тарелку. Самое обидное было то, что ее родные мама и папа моментально становились на сторону дяди Кирилла и тети Маши. Однажды Ксюша решила отвертеться от очередного визита и, притворившись больной, легла в кровать. Мама пощупала ее лоб и позвала отца. Валерий сдернул с дочери одеяло и заявил:

– Собирайся, симулянтка.

– Не пойду, – уперлась девочка, – они меня ненавидят, вечно ругают.

– Немедленно одевайся, – заорал всегда корректный папа, – Кирилл и Маша тебе добра желают! Это единственные наши родственники! Между прочим, не грех и к их советам прислушаться. Быстро вставай, только посмей не пойти!

Пришлось подчиниться, и вечер прошел как всегда. Но это было в детстве Ксении. Потом она выросла, научилась озарять лицо сладкой улыбкой при виде родственников, поступила все же в институт, и папа с мамой даже начали иногда ее хвалить.

Но потом случилось несчастье.