Скелет бога

– Доложи, – грозно повелел император.

– Ай моя там трям-брям, золотой-доллар туда-сюда, бачка, слава Аллаху! – радостно вскинул руки мирза Наебуллин, засеменив по помосту к трону императора. – Ай уй-бай, ля иль Аллаху иль Аллаху, биржа-миржа, экономика-микономика, не допустим, спекуляция, мёд экспорт бай-бай, денежка каюк, бисмилля иль рахман иль рахим.

– Вот так молодец! – хлопнул в ладоши царь. – Кто-нибудь что-нибудь понял?

– Ни хрена, – печально признались из толпы.

Матвей Квасов хищно оглядел народ, выискивая вольнодумца.

– Если вы ни хрена в экономике не понимаете, зачем с вопросами лезете? – взревел он.

Верноподданные смотрели в асфальт, переминаясь с ноги на ногу.

– Кто там ещё челом благодетелю бьёт? – поинтересовался в микрофон Шкуро.

– Отец наш, а чего с санкциями? – помахал рукой упитанный гражданин в шляпе, по виду, можно сказать, слегка подшофе. – Пармезанчику бы нам, да моцареллочки…

Государь, глотнув поданного «Нарзану», вежливо откашлялся.

– Дело не только в этих санкциях, – сказал он. – Дело в том, чтобы нам самим, внутри страны, в своём собственном доме, в экономике выходить на более совершенные методы управления процессами. Нужно использовать ситуацию для достижения новых рубежей.

У упитанного гражданина разом затряслись щёки и губы.

– Кормилец, не погуби! Трое детей у меня, совсем махонькие! Понял я, всё понял.

Император благодушно кивнул и с отеческой лаской благословил просителя. Тот, не испытывая далее судьбу, молниеносно затерялся в толпе, обронив по дороге шляпу.

– Моцареллу мы и сами запросто сделаем, – рассуждал царь. – Завезём тучных буйволов и выпустим их на поля пастись, неужели земель-то у нас маловато? Да и бананы можем выращивать. И ананасы. Господь скажет – вырастут. Главное, уповать на милость Божию, и тогда нам никакие санкции не страшны. А то ишь, запретом еды пугать вздумали!

– Батюшка, – с опаской высунулся худосочный отрок, – да ты ж сам еду-то и запретил…

Император взглянул на него, и парень, сомлев, упал в обморок.

Толпа совсем заробела. Перед троном возник интеллигентный старичок в пенсне.

– А что, великий государь, есть ли у нас в стране свобода критиковать? – спросил он.

У Шкуро дёрнулся уголок рта. Он кивнул Квасову, и тот придвинулся поближе.

– Отчего же нет? – доброжелательно улыбнулся август. – У нас очень глупые губернаторы, министры напоминают лиц нетрадиционной сексуальной ориентации, их заместители похожи на серую биомассу, полиция преисполнена лихоимства, чиновники на местах совсем с головой не дружат. Собственно говоря, неприятные они люди, да-с.

– А хошь, батюшка, – не унимался интеллигентный старичок, – я и тебя покритикую?

– Ну, попробуй, – ласково предложил ему государь. – Если здоровья хватит.