Скелет бога

 – Уже, наверное, в двадцатый раз свергаем диктатора, бомбим всё, камня на камне не оставляем, сотни тысяч противников демократии в гробах, забираем себе честно мёд за труды, дарим свободу и счастье, а потом полный аут и привет начинается. Солдат наших убивают, журналистам головы режут и взрывают то это, то вон то. Ничего не понимаю. Вот что мы неправильно делаем?

– Всё правильно, сэр, – встряла Собаки. – Народ там попросту говно неблагодарное.

Против такой логики никто не возражал.

Справа от президента послышался скрип костылей. С полудетской улыбкой к ним приближался сенатор Джозеф Макклейн, девяностолетний лётчик, сбитый двести четырнадцать раз во время Цинской медовой войны. Полуслепой, полуглухой, с парализованными рукой и ногой, он держался бодро и храбро. Макклейн славился нелюбовью к России и лично к царю-батюшке, ибо все ракеты, выпущенные китайцами по его истребителю, были имперского производства. Стоило России где-то что-то сделать, как Макклейн тут же солидаризировался с пострадавшей стороной. Например, во время конфликта империи с Грузинским царством, известного как Великая Трёхминутная война, он заявил: «Сегодня мы все грузины»; после вторжения русских в Гельсингфорс – «Сегодня мы все финны», а в процессе утилизации санкционных продуктов таможенными службами империи – «Сегодня мы все персики». Приблизившись вплотную к президенту, Макклейн грозно поднял костыль и привычно провозгласил скрипучим старческим голосом:

– Вы забыли про Россию!

– И верно, – спохватился Быстроногий Олень. – Час уже разговариваем, а о России ни единого слова. Как-то нетрадиционно. Совсем не осталось проблем в мире, чтобы на них свалить? У нас разве всё получается? Некстати мы тут расслабились, джентльмены.

Для Северо-Американских Соединённых Штатов, как и для государств бывшей Австро-Венгрии и западных экс-провинций империи, Россия была крайне удобным пугалом. Один раз Быстроногому Оленю приснилось, что Россия вдруг исчезла. Он искал её и не находил. Из Финляндии звонили в ужасе – у них отняли возможность говорить, что жизнь плоха из-за соседей; в Прибалтике начали сходить с ума, а Израиль и вовсе оборвал звонками секретную линию: евреям не улыбалось оставаться единственными козлами отпущения во всём мире при отсутствии русских. В самом конце сна Рэпид Дир стоял на коленях на площади в Вашингтоне и тщетно взывал к Господу, поднимая к небу лицо в слезах: «Как же нам теперь жить?!» Он мотнул головой, прогоняя наваждение.

Директор ЦРУ неожиданно оживился:

– О, кстати, совсем забыл. К нам сегодня пришла шифровка из Москвы.