Скелет бога

 – И рад бы нагрешить, да не могу – Аллах не позволит. Как Иблис и шайтаны ни подбивают, не получается у них.

– Позвольте, однако, – зашуршал кухлянкой Миловидов, – но что насчёт нравственности? У вас недавно с вашего позволения старый князь абреков женился на юной пастушке.

Ахмадов взглянул на охотника так радостно, что мышцы лица затрещали от улыбки.

– А тут ничего не поделаешь, – сообщил он зрительному залу. – Изнасиловала она беднягу. Девушки у нас страсть горячие. Уж что только ни делали – и брачный возраст снизили до пятнадцати лет, и дедушек от них до поры до времени в лесу прячем… а вот не доглядели. Стыдно перед родителями старика до боли. Он и на свадьбе глаза прятал, весь красными пятнами покрылся. Правозащитники подлые куражились – ишь, что в Черкесии-то происходит, девки совсем распоясались! Да, такой уж темперамент здешний кавказский, женский пол рано созревает, и всё – туши свет. Извиняемся, конечно, наше упущение.

Матвей Квасов лихо притопнул в пол расписным сапожком.

– И что скажут наши судьи?

– Я скажу «да», – оглаживая окладистую бороду, пробурчал Питирим.

– Я тоже, – кисло заметил Хрисанф. – Тут попробуй не скажи.

– А я… – заикнулся Миловидов, но тут же наткнулся на красноречивые взгляды соседей, посылавшие ему сигнал: «А тебя, дурак, вообще не спрашивают!».

Эсэмэс-голосование подтвердило полную безгрешность Ахмадова, и он получил в качестве приза хитон с крыльями из натурального лебяжьего пуха. Правитель Черкесского султаната восславил Аллаха и сошёл со сцены под аплодисменты зрителей.

Однако настоящая овация разразилась, когда на сцене возник кумир домохозяек империи – певец Влас Попыхайлов, исполнитель множества хитов, лауреат имперских конкурсов, собиравший аншлаги на концертах от Кронштадта до Владивостока. Зал заполнили стон и вой – сцену горохом усыпали многочисленные предметы женского туалета. Попыхайлов поднимал их, целовал и кидал обратно зрительницам. Тут уж пришлось вмешаться полиции, ибо ситуация грозила перерасти в массовую драку. Подойдя к Квасову, Влас размашисто перекрестился в сторону жюри и взгромоздился на высокий стульчик – вроде тех, что ставят в барах. Рядом с ним по левую руку сел лысый мужчина в тёмном костюме с белым галстуком – продюсер.

Попыхайлов смотрел на жюри и радостно улыбался. Человек в тёмном костюме дал ему съесть с ладони кусочек сахара и показал на кресло Питирима. Попыхайлов схватился за воздух, ища микрофон. Лицо его приобрело плаксивое выражение. Продюсер погладил певца по голове и дал второй кусочек, каковой был с хрустом проглочен. Влас Попыхайлов высунул язык и довольно задышал.

Не выдержав, Питирим повернулся в кресле.

– Это что такое вообще? – вопросил он, показав на существо на сцене.