Сказочный корабль

Трудно сказать, что произойдет сейчас, когда половина их вышла из строя, — Клеменс повернулся на бок и задумчиво добавил: — Да, натворил дел этот диверсант с небес!

— Я долго размышлял о причинах возникновения этого мира, — сказал фон Ритгофен, — и пришел к выводу, что он не является творением сверхъестественных сил. — Вам доводилось слышать эту дикую историю, что гуляет по долине от Низовья до Верхоречья? Рассказывают, что некий человек пробудился раньше Дня Воскрешения и обнаружил, что он находится в очень странном месте. Его окружали миллионы тел, нагие мужчины, женщины и дети, висящие в воздухе. Их головы были выбриты, и они медленно вращались под действием неведомых сил. Этот человек, англичанин по имени не по Перкинс, не то Бартон, умер на Земле в 1890 году. Он начал шевелиться, пытаясь попасть на пол, но к нему подошли два существа — как говорят, похожие на гуманоидов, — и снова усыпили его. Затем он очнулся, подобно нам всем, на берегах Реки.

— Кто бы ни стоял за всем этим, — продолжал летчик, описав рукой круг, — он — или они — не являются всеведущими. Они допустили ошибку с Бартоном. Ему удалось бросить взгляд на стадию, предшествующую Воскрешению, на которой после смерти на Земле людей подготавливают к жизни в долине Реки. История звучит фантастично, однако...

— Я слышал эту историю, — коротко сказал Сэм. Он подумал, стоит ли поведать своим спутникам о том, что он, кажется, видел Бартона на берегу в подзорную трубу за несколько минут до того, как заметил Ливи. Но воспоминание о ней снова пронзило его острой болью.

Он сел, выругался и погрозил кулаком равнодушным небесам. Слезы, поблескивающие в свете звезд, текли по его щекам. Джо Миллер, скорчившийся позади него, протянул гигантскую руку и мягко коснулся его плеча. Фон Ритгофен смущенно отвел взгляд. Затем летчик сказал:

— Надеюсь, утром мы сможем зарядить наши чаши. Очень хочется курить.

Клеменс усмехнулся и вытер слезы ладонью,

— Меня не так-то легко заставить плакать, — произнес он. — Но когда это происходит, мне бывает очень стыдно. Простите меня, барон.

Он снова посмотрел на яркие звезды, сияющие в небесах этой неведомой планеты, и продолжал:

— Мир, в который мы попали — печальный мир. Но горести его иные, чем на нашей старой Земле. Да, мы вечно молоды здесь, нам не надо тяжко трудиться ради пищи и крова, заботиться об оплате счетов, страдать от болезней. Наши женщины не знают тут тягот беременности. И если мы будем убиты или случайно погибнем, то на следующий день восстанем живыми и здоровыми в тысяче миль от того места, где с нами произошло несчастье. Все это совершенно не похоже на сказки о загробном мире, которыми нас потчевали на Земле проповедники. Но, может быть, все только к лучшему.