Сказочник

Вот же он, ее Тимур: со слегка приоткрытыми губами, с напряженными плечами и пальцами, которые теперь блуждают у нее между ног, скользят по тонкой полоске шелка, который прикрывает самое сокровенное."

"— Ты прекрасна, маленькая. И я так сильно хочу заняться с тобой любовью, что с трудом сдерживаюсь, чтобы не быть грубым. Думай только об этом. О том, что скоро я тебя трахну так сильно, что ты забудешь обо всем на свете.

— Да, да… — сорвалась с губ мольба.

Тимур триумфально улыбнулся.

— А теперь, Морковка, отодвинь в сторону трусики, или я их к черту порву.

Она опустила пальцы, чувствуя, как распаляется от его слов, от откровенного признания, оттого, что воздух вокруг сгустился и резонирует от их рваных вздохов.

Только притронулась к шелку, а его губы уже клеймят пальцы, успокаивая, растворяя дрожь жалящими ласками языка по чувствительной коже между пальцами.

— Маленькая, я хочу, чтобы ты смотрела.

Что? Смотреть? Как, если даже мысли о таких смелых ласках приводят в трепет, и голова кружится, и кажется, что завтра она точно не сможет смотреть на себя в зеркало.

— Чтобы ты видела, что то, что я делаю — для нашего удовольствия. Хватит меня стесняться, Морковка.

Горячо, как же горячо! Щеки пылают, кожа такая чувствительная, что даже простые поглаживания разрывают изнутри. Смотреть, смотреть… Вот он осторожно поглаживает ее пальцами, раскрывает, словно лепестки, раскрывает для самого развратного в ее жизни поцелуя, припадает губами. Жарко — словно на костре. И пламя течет по ногам, заставляя пальцы подгибаться.

— Тимур…

Словно поняв ее немой призыв, он рвется вперед: выставляет язык, перекатывает чувствительную плоть, щекочет, дразнит, и с каждой секундой словно впрыскивает между ног сотни крохотных иголочек, каждая из которых разрывается восхитительным удовольствием.

И когда ей начало казаться, что лучше уже быть не может — он лижет сильнее, жадно, словно собирается покорить ее своим языком. Шарик пирсинга задевает клитор — и горькая сладость вскипает внизу живота. Снова и снова, и смотреть на это просто невозможно, потому что — разрыв, потому что — чистый секс. Потому что этот мужчина одержим желанием заставить ее кончить.

Глава двадцать пятая: Тимур

Сладкая, горячая, влажная… Его.

Трахать ее языком — просто отрыв. Что-то за гранью понимания даже для него самого. Это же просто оральный секс, то, что он делал с другими женщинами. Но с Асей все иначе. Она — одурманивает, как отрава. Проникает в кровь, отравляет.

На миг Тимур поднял взгляд, продолжая поглаживать теплым металлом ее клитор. Ася смотрела прямо на него, и жажда в ее взгляде просто уничтожала попытки быть терпеливым.

— Нравится, маленькая? — спросил он, чтобы дать ей секунду передышки.